Няня для дракошки (СИ)

Едва дыша, я подняла голову и, глядя на своего мучителя, чья фигура расплывалась от слёз, прошептала:

— Что это? Заклинание? Кодовое слово? Оно активирует эликсир, убивающий меня изнутри?

Ирган рассмеялся так привычно, так холодно и высокомерно, что к горлу подкатила тошнота, а душу ожгло ненавистью. Мужчина медленно поднялся и, приблизившись к прутьям, снисходительно посмотрел на меня.

— Если хочешь узнать, что это означает, то сделаешь так, чтобы меня освободили. Уверен, вы с Драганом стали достаточно близки, чтобы ты уговорила дракона снять обвинение.

Я потрясённо посмотрела на него и помотала головой:

— Нет!

— Не лги мне, — улыбка исчезла с его лица, глаза полыхнули смертоносным холодом льда. — Я видел, как Драган смотрел на мою собственность. И я не позволю ему дальше считать тебя своей. Потому и показал, что ты моя. Поддался ему! Добровольно вошёл в ловушку, зная, что окажусь здесь. Но по сути я не сделал ничего плохого и давно бы вышел сам, если бы Драган не был на побегушках у короля.

Он сузил глаза, и спина начала нестерпимо чесаться, будто мне вот-вот снова предстояло пройти процедуру «украшения». Ещё несколько недель назад я бы подчинилась, сломленная и без надежды на будущее, но теперь собрала все силы и медленно поднялась на ноги. Каждый шаг давался с трудом, будто я шла по раскалённым углям, но я приблизилась к клетке и, глядя в глаза своему мучителю, выдохнула:

— Я ни за что не пойду на это.

Он коротко хмыкнул и произнёс тихо:

— Варвара."

"Вскрикнув, я рухнула на колени, и на этот раз боль была настолько чудовищной, будто меня выворачивали наизнанку, а слёзы обжигали кожу раскалённым тавром. Опираясь на руку, другую я прижимала к груди, потому что начала задыхаться.

Ирган опустился на корточки и, просунув руку сквозь прутья, тут же золотисто заискрившиеся, погладил меня по голове, как собаку, которая заболела. Когда мне стало полегче, я покосилась на магию, струящуюся по клетке, и хрипло уточнила:

— Разве вам не больно?

— Смотреть на тебя гораздо больнее, — ласково поделился он, не обращая на ожоги на своей коже. — Ты хочешь покинуть своего господина, и это ранит меня сильнее, чем самый смертоносный эликсир. Но ты не уйдёшь, Златослава, потому что…

Я затаила дыхание, вслушиваясь не только в его слова, но и в дыхание, будто Ирган вот-вот произнесёт нечто важное. То, что значит для меня больше, чем жизнь или смерть. То, за-за чего я готова вытерпеть любые страдания.

— А это ты узнаешь, когда уговоришь дракона отпустить меня, — твёрдо закончил Лабатт и поднялся, убирая раненую руку.

В этот момент дверь распахнулась, и внутрь влетел бледный вельможа, который привёл меня сюда.