Невеста для графа

Сердце Элизы радостно подпрыгнуло в груди. Ах, он так нежен, так заботлив!..

– Мне все равно, любовь моя, – ответила она с улыбкой."

"В глазах графа промелькнуло что-то странное, что-то совсем не нежное. В следующее мгновение он приподнялся – и стремительно вошел в нее. Элиза вскрикнула – боль вырвала ее из объятий страсти.

– Тише… – ласково шепнул он и еще немного продвинулся. Потом сделал глубокий вдох и замер, сжимая ее в объятиях. Глаза же его стали почти черными и пылающими. – Самое худшее позади.

– И это все? – пробормотала Элиза. Внутри у нее все саднило и пульсировало в сто раз сильнее, чем раньше. Но в этом не было ничего приятного.

Она попыталась отодвинуться, но граф, пробормотав себе под нос, удержал ее.

– Дорогая, это только начало.

Он снова вошел в нее, но Элизе по-прежнему совсем не нравились ощущения. Она поморщилась, но граф поцеловал ее, и она тотчас забыла о неприятных ощущениях. Тут он начал двигаться, и вскоре, сама того не замечая, Элиза стала приподниматься ему навстречу. Боль уже почти не чувствовалась, и теперь ей снова было приятно. А наслаждение все нарастало, и вот уже она извивалась под графом, вцепившись ему в плечи. Лицом он сейчас походил на разъяренного варвара, и глаза его пылали точно раскаленные угли. Элиза обхватила ногами его бедра, и теперь он проникал в нее еще глубже.

– Как ты красива… – прохрипел он. – Неописуемо красива…

Элиза же была как в горячечном бреду; она не понимала, о чем он говорил.

Обнажив зубы в хищной ухмылке, граф взял ее за руку и прижал пальцы к тому месту, где соединялись их тела.

– Чувствуешь, – сказал он, – как мы славно друг другу подходим.

Она сомкнула пальцы вокруг его возбужденной плоти, и в тот же миг Гастингс глухо застонал, а бедра его судорожно дернулись. Элиза же не сводила глаз с его лица. Прошло еще несколько мгновений – и вдруг Элиза со стоном содрогнулась всем телом, и все ее ощущения стали стократ острее и ярче. По лицу ее потекли слезы. Она крепко обнимала любимого, а он, зажмурившись, с силой вошел в нее в последний раз и в изнеможении опустил голову ей на грудь. Элиза провела ладонью по его темным, влажным от испарины кудрям. Только сейчас она осознала, что сейчас между ними произошло. Они стали мужем и женой еще до свадьбы.

Думая об этом, Элиза радостно улыбалась, чувствуя себя по-настоящему счастливой.

Минуту спустя Гастингс поднял голову. Растрепанный и расхристанный, он был великолепен. А самодовольная усмешка ничуть его не портила.

– Миледи… – шепнул он, прикоснувшись губами к ее губам.

– О, милорд… – прошептала Элиза, еще не вполне отправившись от пережитого.

– Не милорд, а Хью. – Он снова ее поцеловал. – Меня зовут Хью.

Она знала, как его зовут.