Наследник для чемпиона

Сын тянет ко мне ручки, и я, наконец, прижимаю его к себе.

Блаженство. Ни с чем не сравнимое блаженство обнимать своего ребенка.

— Ты мой сладкий, — машинально покачиваю, пока иду с ним к шкафу за вещами. — Постараюсь тебя забрать пораньше сегодня, окей?

— Бомба, — восклицает Миша и звонко смеется.

В его понимании это высшая степень одобрения.

От рождения и до двух с половиной лет мне казалось, что сын ничего от Тимура не унаследовал. В обход Тихомировских жгучих татарских генов, такой же светлокожий и светловолосый, как я. Но с недавних пор стала замечать, что пушистые белые кудри темнеют. Да и взгляд… Нет-нет, а как посмотрит — сердце екает, так Тимура напоминает.

Надеюсь, что эти мелочи замечаю только я. Мама, во всяком случае, молчит.

— Я первый! — радостно выкрикивает сын, когда ему удается опередить меня с верхней одеждой.

— Ты — мой чемпион, — хвалю и наклоняюсь, чтобы поправить криво надетую шапку и вяло свисающий шарф. Смеюсь тихонько, когда Миша ведет ладошками по моему лицу и целует в глаз. — Все. Вперед, чемпион, — выпускаю из квартиры и позволяю самостоятельно вызвать лифт.

В кабине сын любит стоять и раскачиваться в такт движению, но перед выходом на улицу милостиво позволяет взять себя на руки.

— Там снега намело целые горы, упадешь, и не найду тебя, — шутливо поясняю по пути.

— Санки!

Перехватываю малыша одной рукой, чтобы иметь возможность открыть тяжелую дверь подъезда.

— После сада, медвежонок…

Спускаюсь с крыльца и обмираю, забывая все, что хотела сказать. Как дядька Черномор из моря, из-за снежных валунов выходит Тихомиров.

3

Птичка

В глазах Тихомирова возникает редкая эмоция — удивление. А потом… В глубине его насыщенных темно-синих глаз разливается разочарование. Это чувство такое выразительное, проникает в мою грудь острыми шипами и разрывает душу.

Почти сразу же взгляд Тимура становится отстраненным и холодным. А я все еще не могу продышать боль, вызванную его реакцией на Мишу. На нашего сына, пусть он и не знает.

И хорошо, что не знает!

Прижимаю малыша ближе и пытаюсь закрыть от всего мира. Но он вертится и норовит вырваться.

— Ты замужем?

Казалось бы, простой вопрос. Тихомиров прямо его задает, а я понятия не имею, что должна ответить! Не потому он приехал, что имеет на меня какие-то виды. Конечно, нет. Я же не дура. Женским вниманием он не обделен. Интернет пестрит фотографиями-подтверждениями его кратковременных и страстных интрижек. Узнав о смерти брата, Тимур, очевидно, чувствует себя в какой-то мере обязанным позаботиться обо мне. Только мне это не нужно!

Врать я никогда не умела. Да и есть ли смысл, учитывая то, что он уже узнал адрес. Еще надумает выяснить все остальное, если не удовлетворю его любопытство и не успокою проснувшуюся совесть.