Надувная женщина для Казановы

– «Ваня!» – с неподражаемой интонацией протянула она. – Вот это мило. Душенька, вы уже познакомились с моим сопровождающим Иваном Павловичем или путаете его с другим каким-то Ваней?

Зина покраснела, но ничего не ответила. Николетта набрала было полную грудь воздуха, но тут у нее перехватила инициативу Кока:

– Любезнейшая, – протянула она, тыча в нос Зине пальчиком, на котором сверкал камень размером с голубиное яйцо, – где тут доктор?

– Сюда, пожалуйста, – профессионально любезно ответила девушка, – налево.

– Благодарю, милейшая, – кивнула Кока, и они с Николеттой двинулись в указанном направлении.

На пороге кабинета маменька обернулась и ехидно сказала:

– ВАНЯ! Не смей никуда уходить, жди нас здесь!

Я свалился на диван.

– Ты меня обманул! – воскликнула Зина.

– Что вы имеете в виду? – машинально спросил я.

– Говорил, что не женат!

– Это правда, в моем паспорте нет штампа!

– Может, оно и так! – взвилась Зина. – Тогда кем тебе приходится эта старая крашеная кошка?

Я хотел было возмутиться, но тут в лазню ворвалась очередная порция жаждущих немедленного исцеления, и Зина приступила к исполнению своих профессиональных обязанностей.

Не успел один поток гомонящих людей схлынуть, как тут же возник другой, затем третий. Я молча радовался тому, что мы с «невестой» ни на секунду не остались наедине. Конечно, можно поставить Зину на место, пожаловаться главному врачу, Вере Яновне, но мне всегда сложно конфликтовать, а уж с женщинами в особенности. Зина начнет рыдать, а вид дамских слез вызывает у меня язву желудка. Намного проще безболезненно купировать ситуацию. Если Зиночка опять начнет предъявлять мне непонятные претензии, просто скажу, что Николетта моя мать…

Глава 14

Дверь в кабинет врача распахнулась, заклятые подруги вылетели в коридор. Кока шла впереди. Она добралась до ресепшн и, навесив на личико змеиную улыбку, протянула:

– Доктор прописал мне много процедур. Вот оксигенотерапия, акупунктурный, подводный массаж и ингаляция… Боже, я ужасно больна! Я и не подозревала об этом!

Я с сомнением поглядел на Коку. Интересно, сколько ей лет? Последние четыре десятилетия она уверяет, будто ей тридцать, но здравый смысл мешает мне поверить в это. Так что возраст престарелой красавицы – тайна за семью печатями, она не откроет ее даже после смерти. Я помню похороны Вики Самсоновой, одной из подружек маменьки. Викаля, даже лежа в больнице под капельницей, твердила доктору:

– Мне тридцать пять.

Эскулап был в шоке. Он не собирался ухаживать за престарелой кокеткой. Сведения о возрасте пациентки нужны были ему для того, чтобы точно рассчитать дозу лекарства. Я же испытал настоящий шок в момент прощания с Викой. В отличие от многих, я хорошо знал, в каком году она появилась на свет.