Надувная женщина для Казановы

Катя нашла улику, более того, она поняла, кому принадлежит платок, и стала шантажировать владельца. Тот испугался и решил откупиться от нее.

Я вскочил на ноги. Надо немедленно остановить Катерину и срочно задать ей кучу вопросов! Но нельзя же сбежать, не заплатив за кофе!

Несколько драгоценных минут я потратил на поиски официантки. Пока она тыкала пальчиком в калькулятор, я сучил ногами, словно застоявшийся конь. Наконец на столик лег счет. Я бросил купюру и хотел рвануть к выходу, но был остановлен официанткой.

– Получите сдачу.

– Спасибо, не надо.

– Нам не разрешают брать чаевые.

– Оставьте на кассе.

– За такое меня могут уволить.

Я побежал по лестнице, потом, лавируя между столиками, добрался до двери… Но тут меня-таки догнала официантка и стала отсчитывать монетки.

– Вот одна, две, ах… это двадцать крон, нет, десять…

Наконец я вырвался на улицу, завертел головой в разные стороны и услышал визг шин, крик, а затем вопли на разных языках, среди которых различались и родные слова:

– Помогите!

– Убили!

– Такая молодая!

– Рокеры, сволочи, здесь они тоже есть!

Разноплеменная толпа ринулась вправо, я со всеми. Пробежав пару метров, я уткнулся в огромный автобус с надписью «Berlin», обежал его, попал в еще более густую толпу, распихал всех вопящих бабушек и дедушек и увидел Катю.

Она лежала на спине, широко разбросав в стороны ставшие неожиданно длинными руки и ноги. Под ее головой медленно растекалась темно-красная лужа. Глаза, не мигая, смотрели в голубое небо, рот открылся… Итак, Катя больше никогда ничего никому не скажет.

Глава 13

– Как это случилось? – спросил я у хорошенькой девочки, стоявшей рядом.

– Ferstehe nicht[8], – ответила та."

"Я огляделся вокруг. Откуда слышна русская речь? Да вот же прямо передо мной стоит мальчуган лет десяти, азартно объясняющий старушке суть дела:

– Ой, бабуся! Ее как подшвырнет, как трахнет! Эх, жаль, ты ничего не видишь!

– Спаси господи, – мелко крестилась бабуля, – пошли отсюда, Феденька, незачем на горе глядеть.

– Погоди, буся, ща небось менты приедут.

Я схватил мальчика:

– Ты видел, как это случилось?

– А то!

– Расскажи.

– Она шла, и он фр-р-р, бух! Бам! Вау! Так заорала!

Я встряхнул ребенка:

– Сделай одолжение, говори нормально.

– А я как говорю? – удивился мальчик. – Вы из газеты, да? Будете про происшествие писать? Не забудьте мою фамилию указать: Ерофеев, Федя, ученик пятого класса. А ваше издание в Москве продается?

– Федя, – тихо сказал я, – попробуй подробно описать, как это случилось, и получишь гонорар, десять крон.

– Двадцать, – быстро сказал мальчик.

Я выудил монетку.

– На.

Через некоторое время картина происшествия стала мне более или менее ясна.

Катя торопилась к остановке.