Надувная женщина для Казановы

Решив, что это кофе, я машинально сделал глоток и закашлялся. Жидкость оказалась спиртным плохого качества – то ли виски, то ли коньяк, не разобрать.

Два парня в комбинезонах стали перекладывать Ирину Леонидовну на носилки. Внезапно пострадавшая открыла глаза, вцепилась в мою ногу и что-то быстро сказала на непонятном языке. Один из санитаров кивнул, посмотрел на меня и произнес нечто, похожее на: «Хр, бр, кр, гр».

– Я не говорю по-чешски, – ответил я.

Юноша что-то спросил по-английски.

– Ай донт спик инглиш, – собрал я в кучу остатки знаний, полученных в институте, – ноу, май нэйм из Иван, ай ливинг ин Москва, хау ду ю ду? Йес!

– Он говорит, – перевела Мадлен, – что Ирина Леонидовна отказывается без тебя ехать в больницу и спрашивает: можешь ли ты сопровождать ее или тебе плохо?

– Конечно, поеду, – кивнул я, – мне плохо, но не до такой степени, как ей.

Санитары подняли носилки, я встал и тоже уцепился за одну ручку, но не для того, чтобы помочь сотрудникам «Скорой помощи», а чтобы не упасть самому. Как ни странно, никаких ранений я не имел, вот только ноги дрожали и отказывались мне повиноваться."

"Носилки с грохотом вкатили в «Скорую». Медики мигом наладили капельницу и укрепили на руке пострадавшей манжетку тонометра.

Ирина Леонидовна медленно повернула голову, нацелила на меня ставшие огромными бездонно-черные зрачки и спросила:

– Боря где?

Я сразу вспомнил тело под грязным брезентом и опять соврал:

– С ним полный порядок. Его отвезли в лечебницу, в ту, где борются с церебральным параличом.

Ирина Леонидовна вздохнула:

– Да, правильно, спасибо. Я умираю.

– Что вы! – зачастил я. – Вас быстро поставят на ноги! Завтра уже танцевать сможете.

– Нет, он стрелял в меня.

– Кто?

Лицо женщины стала заливать синюшная бледность. Один из врачей быстро сделал Ирине Леонидовне несколько уколов, второй схватился за мобильный телефон, очевидно, хотел предупредить больницу о том, что к ним везут тяжелого больного.

Внезапно Ирина Леонидовна открыла глаза.

– Слушайте, – просипела она, – я точно умру, а сын останется, его обманут, вы должны, обязаны… вы… сделаете, да? Пообещайте! Вы похожи на честного человека, не обманите!

– Хорошо, хорошо, – я попытался успокоить несчастную, – завтра поговорим, я выполню все, а сейчас не тратьте силы, просто поспите.

– Завтра не будет, – неожиданно четко произнесла Ирина Леонидовна, – умру скоро, я это чувствую. Не скончалась до сих пор лишь по той причине, что мне надо устроить судьбу Боречки. Я вас озолочу, только поклянитесь, что никогда не бросите моего мальчика. И упаси вас господь обмануть меня. Если сын хоть раз заплачет, я вас и из могилы достану.

Глава 26

Я решил, что у Ирины Леонидовны помутился рассудок. Такое бывает с людьми, которые отравились едким дымом.