Пружина для мышеловки

 – Ты у меня и так все украла, это мое последнее, на похороны отложено. Вот товарищ из милиции, я при нем официально заявляю: ты воровка, ты все у меня украла, оставила нищим и бездомным. У меня было всё! А теперь у меня ничего нет!

Я думал, у меня барабанные перепонки лопнут. Истомина же, казалось, ничего не слышала. Она открыла шкатулку и достала оттуда сберкнижку и пачку долларов.

– Вот, пересчитайте. И посмотрите, сколько лежит на счете.

– Да зачем мне это считать? – рассердился я.

Не хватало мне еще влезать в эту семейную дрязгу.

– Пересчитайте, – твердо повторила она.

Я покорно подчинился. Две тысячи долларов. Открыл сберкнижку и посмотрел сумму.

– Обратите внимание на дату последнего вклада, – велела Истомина.

– Зачем?

– Я объясню. Чтобы не было недоразумений.

Я посмотрел. Последний раз деньги на счет вносились четыре месяца назад. Я сложил деньги и книжку в шкатулку, которую Майя Витальевна снова убрала в шкаф.

– Что это вы там считаете? – требовательно вопросил дед.

– Мы считаем деньги, – холодно и слегка раздраженно ответила она.

– Какие деньги?

– Твои, дядя Жора. Твои деньги. И смотрим твою сберкнижку.

– Что ты там можешь считать? – снова начал кричать он. – Откуда там деньги? Там ничего нет, у меня же все украли. Ты и украла. Ты меня всего обокрала, положила в шкатулку какие-то бумажки и всем показываешь, как будто это деньги. Кого ты хочешь обмануть? Милицию? Не выйдет!

Майя Витальевна тронула меня за руку, и мы молча вышли. Оказавшись снова в гостиной, она тяжело села на стул и обхватила голову руками.

– Что это был за спектакль, Майя Витальевна? К чему все это?

– Дядя Жора – брат моей мамы, он совсем одинокий, у него никого нет, кроме меня. Жена умерла давно, детей не было. У меня есть младшая сестра, она живет в Канаде с мужем, наши родители уехали к ней, вот и получилось, что я – единственная дядина родственница. Он уже очень стар, ему девяносто четыре года, он не может жить один, и мы с мужем взяли его сюда. Дядину квартиру мы сдаем за пятьсот долларов в месяц, все деньги я кладу на его счет в Сбербанке. Не каждый месяц, конечно. Как поднакопится приличная сумма, которую уже страшно хранить дома, – так иду в банк. В последний раз я относила деньги четыре месяца назад. Плата за последние четыре месяца лежит в шкатулке, вы сами видели и считали. Из этих денег я не беру ни копейки, понимаете? Ни копейки! – а ее голосе зазвучало отчаяние. – Я содержу дядю Жору полностью за свой счет. Не думайте, я не считаю это подвигом, это нормально, потому что он всю жизнь был очень близок к нашей семье, он всегда очень меня любил, и я его тоже любила. Он много для меня делал, и я ему всегда буду благодарна за это.