Пружина для мышеловки

Пока я занимался на тренажерах и тщательно готовил обильный воскресный завтрак, журналисты, до крайности возбужденные семейной драмой крупного чиновника Ситникова, по-быстрому собирали из всех возможных источников сведения о жизни и личности потерпевшего, и информация тут же сливалась в сеть для всеобщего обозрения. Вот там я ее ближе к полудню и выцепил.

Сегодня мне удалось узнать о жизни Вячеслава Антоновича несколько больше, нежели позавчера, но из всего прочитанного важными для меня оказались только два обстоятельства. Первое: невестка застрелила его не насмерть, как впопыхах сообщили в утренних новостях, а всего лишь ранила, правда, очень тяжело, и Ситников в настоящий момент находился в реанимации. Второе: его карьера, подробно расписанная журналистами чуть ли не по датам, подозрительно смахивала на служебный путь Юрия Петровича Забелина. Те же необъяснимые карьерные взлеты во второй половине семидесятых, а дальше – ровный путь, но уже наверху. Вот, к примеру, в 1976 году он из инструктора горкома ВЛКСМ в одночасье превратился в сотрудника Министерства тяжелой промышленности на очень приличной должности. Как он там оказался? В горкоме комсомола он курировал административные органы, в том числе милицию, и я бы еще понимал, если бы его взяли каким-нибудь освобожденным комсомольским командиром в систему органов внутренних дел городского уровня, в этом была бы своя логика, а тут… В совершенно другую отрасль, хотя и соответствующую институтскому диплому, да на принципиально иной уровень, даже не республиканский, а всесоюзный. За какие заслуги?

Интересно было бы узнать, не получал ли Ситников в эти годы квартиру, но этого в журналистских расследованиях не оказалось.

Шурика Вилкова я нашел на службе, где он исступленно вгрызался в кровью отвоеванное для расследования дело о двух убийствах. Если хочешь славы, приходится тяжело работать, просто так ничего не бывает.

– Хочешь, скажу интересное? – коварно забросил я удочку.

– Скажи, – вяло отозвался Шурик, поскольку ничего по-настоящему интересного от меня больше не ждал и досадовал, что я оторвал его от изучения протоколов по делу Брайко.

– Ты о покушении на некоего Ситникова слыхал?"

"– Ну а то. Не ты один сводки читаешь.

– А тебе известно, что этот Ситников в молодости был близким другом твоего невинно убиенного Забелина?

Шурик немедленно сделал стойку:

– Откуда знаешь? – с напряжением в голосе спросил он. – А, ну да, ты ж к его матери ходил… Она сказала?

– Она, – подтвердил я. – Ну что, интересно?

– Мне – да. Теперь бы им еще…

Человеку непосвященному последние слова любителя местоимений Вилкова могут показаться невразумительными, но я-то все понял.