Пружина для мышеловки

 – Значит, ты не промахнулся, это действительно она его грохнула, просто нашлись те, кто это понял раньше нас. Молодец, Серега, голова!

– Я же говорю, Саша, мы промахнулись, – грустно повторил Хворостин. – Брайко убита давно, за четыре дня до убийства Забелина. Дело у следователя Мартиросяна в области, тело обнаружили в лесополосе на сорок втором километре Волоколамского шоссе. Это никак не может быть она. Она к тому моменту уже четыре дня как была мертва.

– Тьфу ты! – с досадой изобразил плевок следователь. – А мы-то с тобой тут размечтались… Погоди, – спохватился он, – но одно другому не помеха. Она же приезжала к нему? Приезжала, мы сами видели. Ручку он ей целовал? Целовал. То есть она вполне может быть той бабой, ради которой он снял квартиру. Другой вопрос, что в день убийства она уже не могла к нему прийти, но он мог этого и не знать, они договорились заранее на этот день, вот он и ждал ее, как дурак, с мытой шеей. А пришел кто-то другой, с кем он начал пить-выпивать. То есть хотя бы половина картинки сложилась.

– А толку? – вопросил Сергей. – Кто убийца-то?

И тут Вилкова осенило. Это был один из тех самых моментов, ради которых он и тянул лямку на постылой следственной работе.

– А я тебе скажу, кто, – торжественно произнес Александр Иванович. – Их обоих убили одни и те же люди. Те, чью фирму Брайко терроризировала по заказу Забелина.

В такие высокие мгновения обычное его косноязычие куда-то исчезало, и следователь Вилков начинал изъясняться нормальным языком, даже почти близким к литературному.

Хворостин смотрел на него несколько секунд выпучив глаза, потом выдохнул:

– Ну ты голова, Саша!

– Всё, – Вилков еще раз глянул на часы и решительно поднялся из-за стола, – что делать дальше – сам знаешь, не маленький, а я побегу, у меня еще дел сегодня выше крыши. К завтрашнему дню узнай, по какой фирме работала Брайко, и будем ими заниматься. С большевистским приветом!

* * *Историю, которую с горящими глазами излагал нам Шурик Вилков, я слушал вполуха. Нет во мне следственно-оперативной жилки, и внезапные озарения гениального детективного ума меня мало интересовали сами по себе, потому что не имели никакого отношения к делу Олега Личко и Елены Шляхтиной. Я, конечно, искренне порадовался за Шурика, но вникать в детали двух убийств на почве недружественного поглощения какого-то предприятия совершенно не хотелось.