Пружина для мышеловки

Дело об убийстве Юрия Петровича Забелина на съемной квартире, предназначенной для свиданий с любовницей, представлялось Вилкову как раз такой вот лужей. Он делал все, что необходимо, вызывал свидетелей, писал протоколы, давал задания оперативникам, но огонь внутри него не горел. Возможно, еще и оттого, что сам потерпевший, сиречь убиенный Забелин, был в прошлом полковником милиции с тридцатилетней выслугой, сумевшим найти свое место в престижной коммерческой структуре и зарабатывать хорошие деньги. Вилков насчет себя не обольщался и точно знал, что ему самому такая карьера не светит, а потому в его душе поселилась нечто похожее на зависть. Или что-то очень к ней близкое. «Убили мента, погнавшегося за бабками и привыкшего к шикарной жизни, – туда ему и дорога», – вот так примерно нашептывал мерзкий тоненький голосишко в глубинах сознания Александра Ивановича.

Он с нетерпением ждал вечера, потому что договорился с бывшими однокурсниками Валей Семеновым и Игорем Дорошиным «посидеть как следует, а не наспех». Настроение было отличным, вечер в обществе старых приятелей обещал быть во всех отношениях приятным, и когда в седьмом часу к нему в кабинет ввалился опер Серега Хворостин, Александр Иванович отнесся к нему благодушно и даже забыл выглядеть строгим.

– Саш, мы, кажется ее нашли, – сообщил Хворостин, переводя дыхание после пробега по лестничным пролетам.

– Кого?

– Да бабу, новую знакомую Забелина.

– Да? – оживился следователь. – Рассказывай."

"Банк «Русский кредит» располагался в большом бизнес-центре с охраняемой территорией, куда въехать на машине можно было только по пропуску, постоянному (у сотрудников) или разовому (для посетителей). Сыщики решили проверить, кому в течение последнего перед смертью месяца заказывал пропуска Юрий Петрович Забелин, получили список автомобилей и прогнали его через базу данных ГИБДД, после чего, установив владельцев, стали их отрабатывать. Почти о каждом из этих людей сотрудники службы безопасности банка что-нибудь знали и могли объяснить, зачем, по какой надобности они приезжали к их руководителю. Единственным человеком, о котором никто ничего не знал, была некая Ксения Брайко. Ее видели, ее запомнили, но о чем она говорила с Забелиным – неизвестно. Но дело, по всей вероятности, было несложным, потому что пробыла она в кабинете Юрия Петровича совсем недолго, одни уверяли, что минут пять, другие – что пятнадцать, но не час и тем более не два, это точно.

– А чего это они ее запомнили? – подозрительно щурясь, спросил Вилков. – У нее что, шрам через всю рожу и нога костяная?

– А ты сам посмотри, – хмыкнул успевший отдышаться Хворостин. – У них, в банке этом, на входе пишущие камеры установлены.