Пружина для мышеловки

В прошлом этот человек был начальником колонии строгого режима. Наверное, он был хорошим начальником, но с информацией и статистикой работать не умел. «Советская власть – не богадельня», – говорил Личко каждый раз, когда начальник отделения давал ему написанный коллегой документ с указанием переделать все от начала и до конца, иными словами – сделать заново, причем к завтрашнему утру, потому что сроки давно вышли.

Когда в начале семьдесят пятого года стало понятно, что в Москве орудует маньяк, убивающий и насилующий детишек, Личко на всех совещаниях стал говорить о том, что к его поискам следственно-оперативная группа подходит неправильно, что они действуют старыми заплесневелыми методами и никогда не найдут преступника, если не обратятся к новейшим достижениям науки. При этом он произносил так много непонятных и неизвестных коллегам слов, что всех передергивало. Вот тогда об Олеге впервые заговорили, что, дескать, псих какой-то. Он писал аналитические обзоры зарубежных исследований и требовал, чтобы руководство отделения представило их руководству штаба и начальнику ГУВД, но каждый раз получал отказ, мол, обзор плохо написан, мысли неясны, текст плохо структурирован. Он писал заново, снова приносил и снова получал документ обратно. Наконец, начальник отделения выразил свое мнение публично и предельно ясно:

– Ты что, Личко, не понимаешь, что все эти западные штучки для нас не годятся? Ты на чьи разработки ссылаешься? На американские! Их придумали псевдоученые из мира загнивающего капитализма! В них нет ни слова правды. Вся американская наука поставлена на службу буржуазной морали, а у нас советское общество. Понимаешь разницу? Ты кем себя возомнил? Думаешь, если ты поступил в заочную адъюнктуру, то ты теперь самый крупный ученый в нашей стране? Я показывал твою записку одному профессору из Высшей школы милиции, так он знаешь что про твои писульки сказал? «Болото ломброзианства», вот что! И ты эти свои фокусы брось, твоя задача – анализ оперативной обстановки по городу. И не тебе следователей учить. Ученых учить, знаешь ли, – только портить. Ты сначала русский язык выучи как следует, а потом уж по начальству со своими бумажками бегай.

– При чем здесь русский язык? – ошеломленно спросил Олег.

– А при том, что ты даже слово «эмпирический» не можешь правильно написать, а все туда же, все в эмпиреях витаешь."

"Зураб Самсонович Шаламберидзе, по его собственному утверждению, сидел на том совещании рядом с Личко, и когда начальник в неописуемом раздражении кинул Олегу документ, не удержался и заглянул в него. Слово «эмпирический» было подчеркнуто толстым красным карандашом, а первая буква «и» исправлена на «е». «Эмперический».