Пружина для мышеловки

Может быть, это и есть та тайная сторона ее бытия, ради которой Генпрокуратура так расстаралась? И дело не в личности убийцы (хотя и она имеет значение), а все-таки в личности самой Шляхтиной? Кем она была на самом деле? Сотрудником КГБ или ГРУ, внедренным на кондитерскую фабрику для выполнения задания государственной важности? Или американской шпионкой, внедренной туда же и для того же? Держите меня семеро, а то лопну от смеха.

Тогда что же? Девочка «для особых интимных поручений», которую вызывали или посылали к высокопоставленным чиновникам? А вот это возможно. Но тогда…

Я снова открыл папку и нашел выписку из амбулатрной карты Шляхтиной, где подробно (ну а как же, нужно же продемонстрировать всем, кому интересно, как часто Елена болела «головой») перечислялось, когда, на какой срок и в связи с каким заболеванием ей выписывали больничный. Диагноз почти всегда был один и тот же: вегето-сосудистая дистония по гипертоническому типу, только два раза за восемь лет, прожитых Шляхтиной в Москве, ей давали больничный в связи с гриппом. При этом по гриппу она бюллетенила оба раза всего по три дня, потом закрывала больничный и выходила на работу. А вот дистонией своей она болела основательно и со вкусом, дней по десять-пятнадцать. Зачем нужна девушка для интимных услуг на полторы-две недели? Чтобы взять ее с собой на отдых или в деловую поездку. Но Шляхтина никуда не уезжала, она продолжала жить в Москве, ночевала у Истоминой. Еще такую девушку можно арендовать, когда уезжает жена и жаждущий нестандартных плотских утех крупный руководитель остается в Москве один. Это объясняло бы тот факт, что Шляхтина не выезжала из города, но никак не объясняло, почему она не ночевала у своего клиента, а возвращалась каждый раз к Истоминой. Когда же она его ублажала, если не по ночам? Днем, в рабочее время? Ну что ж, и такое бывает. Допустим, чиновник не может привести к себе на ночь даму, потому что в подъезде охрана, консьержи и прочие глазастые и языкастые личности, и ночевать вне дома он тоже не может, поскольку его неявка по месту жительства немедленно будет зафиксирована. Он встречается со Шляхтиной днем на какой-нибудь квартире. Сомнительно, но возможно. Но тогда почему нельзя делать это регулярно и нужно непеременно ждать отъезда жены?

До вечера я ломал голову над странной «историей болезни», но так ничего и не придумал, кроме одного: именно в этих эпизодах, связанных с больничными листами, и кроется тайна личности Елены Васильевны Шляхтиной. Эта тайна, безусловно, объяснит интерес к ее смерти, проявленный Генеральной прокуратурой. Но прольет ли она свет на историю Олега Петровича Личко, из-за которой, собственно говоря, мы во всем этом копаемся?

Вот в этом я уже засомневался.