Пружина для мышеловки

Когда-нибудь я напишу свою собственную книгу о кошках. Может быть, я не открою Америку и не изобрету велосипед, но уж точно получу удовольствие.

– А вдруг цветок погибнет, если поставить его не в то место? – возмущалась Юля. – Ну как же вы не понимаете, он – живой. Все растения живые, они рождаются, развиваются, зреют, им нужно питание и вода, у них есть нервная система. Они только двигаться и говорить не могут, а во всем остальном они точно такие же, как животные. Игорь, ну скажи Андрею, объясни ему, если он не понимает! У тебя же кошки, ты должен понимать! Нельзя рисковать живым организмом.

– Юленька, вы очаровательны, – папа приобнял девушку и отечески поцеловал ее в лобик. – Откуда в вас столько любви ко всему живому? В наше время это так редко встречается, особенно у молодых.

Ох уж этот папа! Наверное, даже могила его не исправит. Имея такую жену, как моя мамуля, умницу и красавицу, заботливую и преданную, живущую только его интересами и его жизнью, он все равно млеет от молоденьких вертихвосток. Хотя Юля, конечно, на вертихвостку не очень похожа, но все-таки…

А Юля-то, Юля! Прижалась с папиному плечу, вроде как по-дочернему отвечает на его отеческий поцелуй.

– Я дочь адвоката, Владимир Николаевич. А мой отец всегда учил меня, что нельзя рисковать чужой жизнью.

Папа просиял улыбкой и обратился ко мне:

– Ну а ты, сын, что скажешь? Мы тут рассуждаем, куда лучше всего поместить твой подарок.

Я живо включился в обсуждение, потому что нужно было подлизаться к отцу. Наконец мне показалось, что момент настал вполне подходящий, папа умилен и расслаблен, и я храбро ринулся головой в омут.

– Папа, как ты смотришь на то, чтобы выступить в клубе перед моими стариками?

– Ты что, хочешь, чтобы я перед ними пел?

Вся его фигура, не говоря уж о лице и голосе, выражала недоумение и удивление. Ну в самом деле, как это можно? Ему, великому Владимиру Дорошину петь перед каким-то там пенсионерами в каком-то там занюханном стариковском клубе. Да помыслить невозможно!

– Не обязательно петь. Они с удовольствием послушали бы твои рассказы, воспоминания. Ты много гастролируешь, общаешься с известными музыкантами по всему миру. И потом, ты мог бы поговорить с ними о кумирах их молодости, ведь ты еще Козловского застал, вы даже пели вместе в одном концерте. Ты знал Штоколова, Гмырю, ты выступал с Вишневской и Ростроповичем. Им было бы очень интересно.

– Да ты с ума сошел!

– Почему? – невинно поинтересовался я."

"То есть я-то отлично понимал, почему «сошел с ума», но мне было интересно, посмеет ли папа произнести это вслух, да еще при посторонних. Я был уверен, что не посмеет. И придется ему подбирать для отказа другие аргументы, которые, бог даст, я сумею разбить и вытащу-таки из него согласие.

Однако я папу недооценил.