Пружина для мышеловки

Говорят, перед Новым годом нужно выбрасывать старые, непригодные к использованию вещи, вот он и займется делом, выбросит залежавшиеся продукты с истекшим сроком годности и все старые чашки и тарелки, на которых обнаружит трещины.

Он решительно расчистил стол и принялся составлять на него все, что доставал из навесных шкафов кухонного гарнитура, попутно вспоминая, как мама бегала отмечаться в очереди за этой пластиковой мебелью, которая тогда, в начале восьмидесятых, казалась верхом удобства и красоты. А эти жестяные коробки с красными в белый горошек крышками! В них хранили муку, сахар, соль, чай, вермишель и держали в те времена непременно не в шкафах, а на открытых полках, как украшение интерьера. Коробки продавались далеко не везде, их нужно было «доставать», и ими гордились и выставляли напоказ.

В одной из банок оказались остатки муки вперемешку с жучком. Надо же, несколько лет Аргуновы живут за городом, Жанна давно уже в этой квартире ничего не пекла, а мука осталась… И чаю целых полбанки. Открыв третью крышку, Аргунов помертвел. На дне сиротливо болтались несколько сухих вермишелинок. И лежала пластмассовая розовая заколка для волос. Маленькая. Детская.

«Нет, – судорожно забилась в голове спасительная мысль, – нет, это не может быть ТО САМОЕ. Это Лялькина. Лялька – девочка, она в детстве носила заколки. Неважно, как она здесь оказалась, важно, что это дочкина вещь.»"

"Лев Александрович обессилено опустился на стул. Он помнил, что у Ляльки всегда была короткая стрижка, она терпеть не могла длинные волосы. Но может быть… Он просто забыл. Конечно, он просто забыл, он не может помнить такие детали, как прическа дочери в раннем детстве. До определенного возраста дети не выбирают себе прическу, это за них делают родители, как правило – матери. Да, в сознательном возрасте Лялька длинных волос не носила, волосы у нее были очень густые и вьющиеся, и расчесывать их, особенно после мытья, было сущим мучением. А раньше, когда она была совсем маленькой? Надо немедленно позвонить Жанне и спросить, она – мать, она должна помнить точно. Впрочем, как это: позвонить Жанне? И что сказать? Как спросить? Как объяснить свой интерес к внешности дочери, когда той было лет семь-восемь? Или даже пять-шесть? Бред, бред, бред! Надо найти Лялькины детские фотографии. но в этой квартире их нет, они все там, в загородном доме.

Да что же Ситников? Почему не звонит?! Где он, в конце концов?!

Лев Александрович схватил телефонную трубку и снова набрал знакомый номер. На этот раз мобильник Ситникова не был отключен, но Слава долго не отвечал на звонок. Наконец послышался его голос:

– Да, Лева. Что опять случилось?

Голос был недовольным и даже немного раздраженным, но Аргунов не обратил на это внимания.