Пружина для мышеловки

Вопрос о ребенке поднял сам Вячеслав Антонович вскоре после свадьбы, как раз тогда, когда жил вдвоем с Олесей на даче.

– Не вздумай беременеть, – безапелляционно заявил он как-то ночью, разнеженно валяясь в постели после бурных ласк.

– Что, вообще никогда? – лениво отозвалась Олеся.

– Только когда я скажу, что можно.

– А когда будет можно?

– А ты что, торопишься стать матерью? – он приподнялся на локте и недоверчиво посмотрел на нее. – Что-то непохоже.

– Я никуда не тороплюсь, но я хочу понимать, что в моей жизни от чего зависит.

Ответ ему понравился. Нет, не ошибся он в своей девочке, не ошибся. Она даже лучше, чем он думал в первые дни знакомства, потому что куда больше похожа на него самого, чем ему показалось вначале. На него и еще на ту, другую, которую так больно и страшно вспоминать.

– Помнишь пьесу «Любовь под вязами»? – спросил он, ожидая, впрочем, что Олеся ответит отрицательно. Она хорошо разбиралась в современности, но в том, что происходило до ее рождения, была удивительно невежественна, где уж ей знать о пьесе, которая полвека назад ставилась в театрах по всему миру.

Конечно, она ответила, что не только не помнит, но и не слышала о ней никогда.

– Так вот, девочка моя, в этой пьесе есть отец, сын и жена сына. Жена сына влюбляется в своего свекра, а когда рожает ребенка, то совершенно непонятно, кого и кому она родила, то ли сына своему мужу и, соответственно, внука любовнику, то ли сына своему пожилому любовнику и, соответственно, брата своему мужу. Я не хочу попасть в такое же идиотское положение с ребенком, которого родишь ты. Я ничего у тебя не спрашиваю, но могу предполагать, что с моим сыном ты спишь регулярно, как и положено молодой женщине, только что вышедшей замуж. И если ты забеременеешь, никто не будет знать, чей это ребенок. Ни ты, ни я. А мне это не нравится. Я хочу знать точно, что ребенок будем моим, а не Гришиным.

– Но Слава, есть же масса способов… Ты знаешь, Гриша часто бывает, мягко говоря, нетрезвым, и мне ничего не стоит уклоняться целую неделю или даже две. Он вообще-то не особенно силен.

– Прекрати! Я не желаю обсуждать с тобой интимную сторону твоих отношений с моим сыном. Меня это не касается.

– А что же мы тогда сейчас обсуждаем? – холодно поинтересовалась она.

– Мы обсуждаем перспективы твоего материнства. Во-первых, для начала нужно прожить с мужем достаточно долго, чтобы убедиться, что брак крепкий и Гриша тебя не бросит в ближайшее время. Я бы не хотел, чтобы ты осталась одна с ребенком на руках. Материально ты, конечно, нуждаться не будешь, я бы об этом позаботился, но с моральной точки зрения это не очень хорошо. Согласна?

– Допустим, – осторожно ответила она. – Мораль у тебя, конечно, устаревшая, но я готова с ней считаться.