Пружина для мышеловки

– За твои завтраки я заплачу сам. Побудем вместе до конца моего отпуска, а там посмотрим.

Олеся почти не раздумывала.

– Хорошо, – кивнула она. – Довезешь меня до моего отеля, я поднимусь, соберу чемодан и оставлю записку. Это займет минут двадцать. Ты меня подождешь? Или мне идти к тебе в отель пешком?

Ситников молча помог ей сесть в машину, довез до отеля, удивился, когда она попросила помочь ей снять с верхнего багажника чехол с лыжами.

– Зачем? Я заберу тебя со всеми вещами. Или ты собираешься еще возвращаться сюда?

– Лыжи из проката. Пусть этот козел их сам сдает. Помоги мне оттащить их в хранилище.

Вячеслав Антонович подхватил чехол и зашагал следом за Олесей, показывавшей путь в подвальное помещение, где постояльцы отеля должны хранить лыжи. Проносить лыжное оборудование в номера в хороших гостиницах не разрешалось.

Он вернулся в машину, через двадцать минут спустилась Олеся с небольшим чемоданом на колесиках.

Еще два дня Ситников пребывал в полной уверенности, что «удачно снял телку для отпуска». На третью ночь случилось неожиданное. Олеся во сне неловко повернулась, оперлась на больную руку и застонала. Чутко спящий Вячеслав Антонович немедленно проснулся и поймал себя на мысли: «Лучше бы болело у меня, а не у нее.» Подумал – и через секунду испугался. Что это еще за мысли? Откуда они? «Да ты никак влюбился, друг сердечный,» – ехидно сказал он сам себе и попытался снова уснуть. Но сна не было. Была щемящая нежность к лежащей рядом девушке, такая сильная и растворяющая все внутри, что Ситников сам себе казался бесформенной бескостной медузой.

С утра они ездили на гору, а после обеда Ситников водил ее по городу, поил кофе с дивными десертами в кондитерской на Банхоффштрассе. Олеся с опаской относилась к баварской кухне, блюда казались ей слишком обильными и калорийными, и на ужин они отправлялись в тихий элегантный ресторанчик «Эль Греко», где негромко звучала греческая музыка, приветливо улыбались молодые симпатичные греки-официанты и подавали вкусную и достаточную диетическую средиземноморскую еду: жареные на гриле овощи, рыбу, ребра барашка и соус «тцацики», в который Олеся просто влюбилась. Она с усердием учила греческие слова, напечатанные на салфетках, и через несколько дней бойко говорила «калимера», когда входила в ресторан, и «тон логариазмо», когда нужно было просить счет, а также «пара калло» и «эфхаристо», что означало «пожалуйста» и «спасибо». После ужина они снова гуляли, наслаждаясь тихо падающим снегом, и уже в самом конце, возвращаясь в отель, выпивали в баре по бокалу красного вина. Никакого другого алкоголя Ситников, заботящийся о своей форме, на отдыхе себе не позволял. Олеся тоже не была любительницей спиртного.