Пружина для мышеловки

ГЛАВА 4

– Не люблю осень, – тяжко протянула Ксения, лениво высовывая из-под одеяла тонкую смуглую руку с ярким маникюром. – Скука такая…

– Скука оттого, что работы нет, а не потому, что осень, – так же лениво возразил ей лежащий рядом мужчина. – Радуйся передышке, отдыхай, наслаждайся жизнью.

– Чем наслаждаться-то? – капризно откликнулась она.

– Хочешь, можем съездить куда-нибудь, где тепло и можно купаться. Например, в Эмираты. Или в Европу, устроим тебе хороший шоппинг. Да и здесь, в Москве, можно найти развлечения, было бы желание.

– Да ну тебя, – Ксения спрятала руку назад под одеяло и теперь высунула ногу. – Мне драйв нужен, азарт, чтобы все кипело, чтобы ничего не получалось – и я падаю в бездну отчаяния, а потом зверею, начинаю крушить все вокруг – и все получается, и я победитель. Вот так я люблю, а не шоппинг какой-то там.

– Ты – победитель? – скептически прищурился мужчина.

– Ну не я. Мы с тобой. Мы – победители. Не придирайся.

– И не говори мне, что ты не любишь шоппинг, уж кто как не я был свидетелем твоих бутиковых безумств. Особенно в Париже.

– Это другое, Димка, это совсем другое. Шоппинг после удачно проведенной операции – это как награда, как заслуженный отдых. А тратить деньги на тряпки и всякое барахло просто от скуки – нет, это не мое. После последнего рейда я себя достойно вознаградила, а теперь мы уже две недели в простое. Может, поищем что-нибудь сами? Я тут одну фирмашечку приглядела еще летом, она легко пойдет, проблем не будет, и если ты найдешь покупателя…

– Ксанка, уймись, – Дима тяжело перевернулся на другой бок, чтобы видеть ее лицо. – У меня нет сил, дай мне отдохнуть. Давай хотя бы выспимся как следует.

– Да сколько можно спать-то! – возмутилась она. – Мы уже две недели только спим и едим, спим и едим, надоело. Время идет, а деньги не зарабатываются."

"Деньги… Дима, вообще-то к сантиментам не склонный, ощутил острый приступ жалости к своей подруге-коллеге-партнеру. Он знал, что Ксения никогда не была ни жадной, ни скупой, просто жизнь у нее так сложилась. Ведь бывает же так, чтобы все беды – и на одну и ту же голову. Все ее детство и юность прошло под двумя знаками: нищеты и болезней. В ее семье болели все, кроме нее самой, и болели тяжело. Бабушки, дедушки, родители, младшая сестра, и за всеми нужно было ухаживать, за стариками – выносить горшки и кормить с ложечки. Сначала мать Ксении, а вскоре и отец получили инвалидность, да такую, с которой не поработаешь, получали пенсию. Копейки считали, на лекарства и еду хватало впритык, о том, чтобы девочки были более или менее пристойно одеты, даже речи не было.