Интервью для Мэри Сью. Раздразнить дракона

Брок ничего не сказал, но на его лице аршинными буквами читалось: «Я в тебе и не сомневался».

Йон же смело выдержал взгляд побратима, а потом выразительно осмотрел самого Брока, меня, лису и припечатал:

— Двинемся на тракт, что идет к Шойбе.

— По нему быстрее и удобнее идти? — зная оборотня, на всякий случай уточнила я.

— И это тоже, — согласился шкура. — А еще на нем удобнее грабить.

— Мы никого не будем грабить, — с нажимом произнес Брок.

— Хорошо, не грабить, а забирать одежду, провиант и деньги из чужого кармана с помощью угроз и почти без насилия, — слишком уж уверенно парировал Йон.

— Извлекать деньги из чужого кошеля, не прибегая к этому самому насилию, называется по-другому, — вставила я свои пять копеек. — Умные люди величают это искусство бизнесом.

Брок от моих слов посмурнел, зато Йон расцвел улыбкой и оптимистично заявил:

— Тогда пойдемте на тракт. Будем делать этот самый бизнес, что бы данное слово ни значило.

Преувеличенно радостное Йоново «пойдемте» растянулось на добрых полдня. Причем в животе Брока так выразительно урчало, что даже шкура начал поглядывать в сторону побратима. Наконец я не выдержала и обратилась к оборотню:

— Слушай, может, ты сбегаешь, поймаешь и убьешь кого-нибудь по-быстренькому, и мы пообедаем?

Ящер круто развернулся, собираясь что-то сказать, но его опередили:

— Чего? — опешил блохастый. — Я тебе не головорез какой-нибудь.

— Вообще-то я имела в виду зайца, тетерева, куропатку… — Мне осталось лишь покачать головой.

Да уж, я еще понимаю — дракон. Он не до конца поправился и пока всецело подтверждал давно известную истину: то, что не убивает, делает из людей циников с нездоровым чувством юмора и оригинальным образом мысли. Потому-то думать о членовредительском подтексте моей просьбы ему не зазорно. Но оборотня же никто по башке накануне не бил. Хотя… Или максимальная кровожадность мышления — это генетически закрепленная мужская черта?

— А-а-а… Ты это имела в виду. — Перевертыш выдохнул и повертел головой.

А потом его ухо натурально дернулось. Миг — и Йон превратился в слух.

— Кажется, обед отменяется, — понял причину столь странного поведения побратима крылатый.

Судя по суровому виду Брока, голод все же сумел договориться с принципиальностью, а то и вовсе взял ее в долю: ящер идею облегчить поклажу путников уже не отвергал. Правда, чует мой желудок, самому пристальному лесному таможенному досмотру подвергнутся отнюдь не кошели, а съестные припасы тех, кто едет сейчас по тракту.

Йон сиганул в кусты напрямик, ориентируясь на звук. Я же предпочла взлететь чуть выше, поэтому пригибалась и смотрела в оба, чтобы не получить очередной веткой по носу. Брок слегка приотстал.