Машенька для Медведевых (СИ)

Ну что плохого от этого?

А у меня чуйка свербит, что ничего хорошего точно не будет!

Спускаюсь вниз, в душ иду.

Там на полотенцесушителе влажные Машкины трусишки сушатся.

Беру их, расправляю…

Подношу к носу и делаю вдох.

Ни хрена не пахнет! Она их выстирала, что ли?! Вешаю обратно.

Неспешно принимаю душ, надеясь, что когда выйду, Палыч уже удостоверится, что наша Мария здорова, и тогда…

Яйца поджимает от сладкого «тогда».

С удовольствием представляю, как мы втроём и дальше будем развлекаться.

Эта крошка мне ещё нескоро наскучит. Зацепила. Не хочу её отпускать…

Да и опасно ей пока возвращаться. Хлыщёв — мстительная тварь. Да и Рамзин на неё зуб точит. Впрочем, и на нас тоже, но… С нами проще. Мы с братом найдём как выпутаться из этой хрени, а вот Машка… Мы ей нужны. Даже больше, чем она нам.

Через полчаса оборачиваю бёдра полотенцем и выхожу из душа в полной уверенности, что Палыч уже свалил, однако, он никуда не ушёл, а сидит на диване в гостиной.

Миша стоит напротив, скрестив на груди руки, а Палыч…

От его взгляда, которым он готов меня убить на хрен, почему-то хочется провалиться сквозь землю. Даже у такого как я в груди ворочается что-то до боли напоминающее совесть…

— А вот и старший засранец! — грохочет друг отца.

Я подхожу ближе, а он… вдруг встаёт с места и со всего маха отвешивает мне по затылку затрещину. Аж в ушах гудеть начинает!

— Какого хрена? — возмущаюсь, а Палыч рыкает на меня:

— Цыц! А ну заткнулись оба! — его лицо какое-то неестественно красное. — Сейчас вы, архаровцы, садите на диван и послушаете всё, что я вам скажу!

Глава 47

Маша

Сердце в груди отбивает нервную чечётку. Прячусь наверху за приоткрытой дверью. До сих пор с трудом могу поверить в свою удачу… Боже, неужели всё позади?

Когда мы с Алексеем Павловичем оказались наедине, меня прорвало на слёзы. Борясь с рыданиями, я рассказала ему абсолютно всё начиная с того момента, как ехала на девичник, и заканчивая тем, как пришла в себя после болезни. Потом он успокоил меня, осмотрел… С каждой новой подробностью моего рассказа, он всё больше мрачнел, а после осмотра, кажется, вообще, был в бешенстве. Убрал перчатки и сказал мне, чтобы я собиралась, пока он поговорит с Медведевыми.

Если честно, я до сих пор жутко волнуюсь. Конечно, Алексей Павлович отнёсся ко мне по-отечески, с пониманием. Обещал, что заберёт с собой, и чтобы я ничего не боялась, но… Мало ли? Вдруг эти монстры и его не послушают? Тем более, что нового он может им сказать, чтобы убедить отпустить меня? Ведь всё, что можно им уже рассказала Алька! Этим негодяям плевать на то, что я девственница! Они считают, что я им должна, и не остановятся, пока им не наскучит играть со мной в свои дьявольские порочные игры!

Собирать мне особо нечего. Мой телефон и сумочка у Медведевых.