Мама для Одуванчика

— Я люблю сюда приезжать, когда голова полна мыслей или меня что-то тревожит. Солнышко и тихий шум речки успокаивают, — говорю, не оглядываясь и подходя к берегу, опускаю одну ступню в воду. — М-м-м, — прикусываю губу, — она теплая! — удивленно смотрю на Влада, который не сводит с меня пристального взгляда. Кажется, мужчина ловит каждое мое движение, и от такого внимания внутри все начинает трепетать.

То, что я делаю дальше, не вписывается ни в какие рамки. И стеснительная Варя слишком резко стала смелой, но остановить себя не успеваю.

Скидываю легкий сарафан, в котором была, не боясь, что малознакомый мужчина увидит меня практически нагой, так как бюстгальтер я сегодня намеренно утром проигнорировала, и, прикрываясь руками, забегаю в воду. Успеваю только услышать обеспокоенное:

— Варя… — от Влада, как тут же ныряю в обжигающую воду, окунаясь с головой."

"По телу бегут мурашки, и еще не до конца прогретая за пару недель лета речка колет по всей коже острыми ледяными иголочками, а дыхание перехватывает, но только так я могла остудить тот огонь, что бушевал внутри еще со вчерашнего дня. Рядом с ним я словно медленно горю. Вот-вот воспламенюсь от жара и желания, что то и дело гуляют внутри.

Выныриваю, оттирая ладошками капли с лица и приглаживая мокрые и вмиг потяжелевшие волосы.

Влад сидит на корточках у берега и улыбается.

— Сумасшедшая, — качает головой мужчина, протягивая руку, — вылазь, замерзнешь же.

Я упрямо качаю головой и отхожу все дальше, прячась глубже в воду, опасливо прикрывая руками грудь, что мимо внимания Романовского не проскочило. Серебристую радужку стремительно заволокло темной дымкой желания, и я буквально вижу, как тяжело вздымается его грудная клетка.

— Варя… — голос мужчины хрипит, и он тяжело сглатывает, — вылазь…

— Нет, — говорю с непонятно откуда взявшейся уверенностью и смотрю на мужчину, стоя уже по самый подбородок в воде. — Лучше ты… — начинаю, но договорить не хватает смелости и затихаю.

Между нами виснет упрямое молчание. Ощущение, будто каждый из нас борется сам с собой.

И в итоге Романовский проигрывает.

Сдается.

Я вижу это по его упрямо сжатым губам и взгляду, что словно “ощупывает” меня под водой, силясь рассмотреть то, что речка скрывает от его глаз.

Он отмирает и слишком быстро и дергано скидывает джинсы с футболкой и в пару больших шагов преодолевает небольшое расстояние между нами.

Я не успеваю даже подумать, что “доигралась”, как Влад залетает в речку и, подхватывая меня на руки, усаживает себе на бедра, впиваясь жадным и требовательным поцелуем в мои приоткрытые в удивлении губы.