Мама для Одуванчика

 — Что ты ей наговорил? — желваки заходили на его лице.

— Тебя это не касается, — отвечаю в тон брату.

— Значит, за дело получил, — и отталкивает меня.

— Пап-пап! — тут же вешается на мою руку ребенок. — Пап, это я сказала Варваре Дмитриевне, что мне нравятся лошади и просила тебе не говорить. А она выполнила свое обещание, но сказала Нику. И они меня отвезли на конюшню. Пап, я занималась с лошадьми. Там такая белая красавица, ты не представляешь! Ее Флорой зовут. Я ездила на ней! — тараторит дочь, и я чувствую, как постепенно меня отпускает. А еще, какой я, похоже, идиот!

— Придурок, — подтверждает мои мысли Ник, стряхивая мою руку со своей кофты и отступая. — Ты вообще как? С головой дружишь? Или тебе там наверху все выдуло? Лучше с ребенком своим займись, чем вот так кидаться на людей! — обходит меня, и до слуха доносится, как долбанула входная дверь.

Черт, Романовский!

— Ты его хотел ударить? — сажусь за кухонный стол, а Ася тут же залезает мне на колени и обвивает руками за шею. — Не надо, пап.

— Да, наверно, хотел. Но не ударил бы.

— Это из-за того, что с нами ездила лягушка? — смотрит в глаза своими серыми глазками, точной моей копией.

— Да при чем тут она? — утыкаюсь носом в детское плечико.

Понесло же меня. А оно вон как все вышло. Она обещала мне не говорить, поэтому и Ника попросила. А я налетел с претензиями. Дурак. Полный дурак, обидел девушку еще и мерзостей наговорил ни за что.

— Пап, — целует в щеку, — и все-таки зеленая борода тебе больше идет, — хихикает моя бандитка, немного разгоняя уныние и напоминая, что я все еще хожу “разукрашенный”."

"— Я тебе покажу, какой цвет тебе идет, — усмехаюсь, и девчонка спрыгивает с колен, тут же улепетывая в глубь квартиры. — Как выкрашу тебя в салатовый, будешь знать, бандитка моя, — отправляюсь за ней и слышу заливистый смех.

После ужина, который мы с Асей готовим вместе, убираю со стола и пробую набрать номер Вари, но она, похоже, выключила телефон. И скорее всего, сделала это из-за меня. Я уже говорил, что я дурак?

Уложив дочь спать, а она достаточно быстро уснула, видимо, эмоции и впечатления от насыщенного дня забрали все силы, долго маялся, гуляя по квартире.

Поступил, как идиот, теперь совесть мучает, и сомнения грызут. А еще жгучая ненависть к себе. Надо же было так облажаться. Поверить в какую-то надуманную себе чушь!

Полночи бесцельно валяюсь в постели, пялясь в потолок. Стоит прикрыть глаза, как вижу ее, этот проницательный взгляд. Зеленые глаза, полные обиды и разочарования. Разочарования во мне.

Теперь сомнений не остается, пощечину получил я за дело. Можно было еще парочку влепить. Так перегнул палку. Да и вообще, мог ли я лезть со своими претензиями к девушке? Что я там о себе возомнил?

Глава 25.