Сказка для серьезного мальчика

– Проснулся уже? – выходит бабуля из дома.

– Мхм…

– Не замерз?

– Немножко.

Через несколько минут она появляется с кружкой крепкого чая с молоком. В городе мне и в голову не придет пить чай с молоком. Но она заваривает как-то по особенному, с травами, крепко. Вкусно!

– Спасибо, – делаю глоток.

– А ты откуда венок взял?! – взмахивает она руками. – Не из воды ли вытащил?

– А что?

– Девушки в ночь Ивана Купалы венки свои в воду отпускают. Обычай такой. Если какой парень вытащит… Любовная магия это! Пропадешь!

– Нда? – обещала мне мавка уже, что пропаду.

Не поверил…

Грудь переполняет от свежего воздуха, и не только от него. Поджимаю губы, чтобы сильно не палиться перед бабулей. Хотя…

– Ба… А ты не видела девушку здесь такую?…

Какую?

Так не разглядеть же было в темноте. Что я видел-то?

– Стройная, высокая, косы длинные, богатые, улыбка такая… яркая! Голос – бархатный, а смех – звонкий.

– Все-таки вытащил, – смеется бабуля. – Как зовут-то?

– Мавкой представилась.

– Шутница… – вздыхает бабушка. – Утопленниц в нашем озере сроду не было. Неглубоко там. Не видела я таких здесь, Андрей. Не местная. Девчонок молодых у нас здесь мало, с косами богатыми и не припомню. Может, в деревне за озером?

– Может быть… – вспоминаю, что поплыла она в ту сторону."

"Хотя могла заплыть под лодочную деревянную пристань и выйти совсем рядом.

– А может, и гостит у кого. Лето…

– Может…

Бабушка собирает в пластиковую кружку малину.

– Блинчиков хочешь?

– Хочу! – ностальгически улыбаюсь я.

– Твоя-то жертва Бухенвальда чего есть будет? Вчера не притронулась ни к чему.

Бабушка расстраивается, когда не едят то, что она готовит.

Могла бы уж из вежливости и поесть! Не умерла бы от ожирения.

– А ты за нее не переживай, бабушка, она на функциональном питании.

– Это что за зверь такой?

– Таблетки, порошки.

– Болеет, что ли?

– Мхм… с головой плохо.

Бабуля уходит к летней кухне. Там знакомо гремит потихоньку посудой. Где-то кричат петухи. Наш старый кот прыгает ко мне на одеяло.

– Васька! – стискиваю я этого бандита с обмороженными ушами и толстой довольной мордой. – Ты жив еще, бродяга?

Мурлычет…

Скоро двадцать уже ему. Долгожитель.

Вылезаю из-под одеяла и берусь за топор, чтобы разогнать кровь. Минут через двадцать мне становится невыносимо жарко. Да и солнце уже греет по-полной. Забегаю на несколько минут в прохладный душ. Оборачиваю бедра полотенцем, выхожу.

Мышцы играют под кожей от переизбытка энергии. Птички поют. Пчелы жужжат.

Как же круто!!

– Вот ты где! – выползает на балкон второго этажа сонная, недовольная Лана. – Всю ночь из-за тебя не спала! Где ты был?!

– И тебе доброе утро. Гулял, купался.

– Ночью?

– Ночью.

Падаю обратно на гамак.