Ловушка для артефактора

Глаза в тот же момент наполнились слезами, а ладони сжались в кулаки. Меня трясло от переполняющей душу злости так сильно, что хотелось что-нибудь разбить. И я разбила.

Даже не поняла, что схватила в горячке. В чувство меня привел звон разбившегося стекла. Кажется, я задолжала Натану кружку.

Неожиданная ссора с Касьяном так меня раздраконила, что я ещё долго не могла успокоиться: мерила шагами комнату. Три шага в одну сторону — взглядом нахожу свежую царапинку на двери, поворот, три в другую — колени упираются в табурет, торчащий из-под стола. В какой-то момент пришлось остановиться — от постоянных поворотов закружилась голова. Или это потому, что я так плотно обхватила себя руками, что дышать стало трудно?"

"Меня переполняли сильнейшие эмоции и противоречивые мысли, о которых я предпочитала до этого момента не вспоминать. Но разве такая горечь проходит бесследно? Разве ответ на вопрос «за что?» получен? Разве я простила себя за импульсивность? А сегодня? Что это вообще было? Тьма тебя задери, Касьян!

Впервые с того самого дня я усомнилась в собственных решениях. Я ведь действительно оборвала все контакты, не позволив Касьяну хоть как-то со мной связаться. Узнать о предстоящей свадьбе любимого с другой, более подходящей девушкой, было больно. После беседы с его снисходительным к нищей сиротке отцом я чувствовала себя униженной, но не сломленной. Не знаю, какие боги дали мне сил с достоинством пройти это испытание, но я справилась. Ни разу не опустила сухих глаз, не позволила боли, пронизывающей сердце, вырваться наружу, не подала виду, что от каждого произнесенного мужчиной слова меня тошнит. Но я точно знала, что, если посмотрю в глаза Касьяну, услышу от него оправдания или, хуже того, предложение стать любовницей женатого мужчины, уже не оправлюсь, развалюсь на бессмысленные куски, ибо потеряю стержень.

Так что я отправила записку, деактивировала почтовик и уехала в Тмутаракань на практику, зализывать раны, зная, что когда вернусь — его в академии уже не будет.

И только вдали я дала волю эмоциям.

Днём работала как проклятая, только бы прогнать дурные мысли и сладкие воспоминания, по ночам плакала от обиды в подушку, а когда, наконец, обессиленная засыпала, мне снился Касьян, ведущий к алтарю красавицу-невесту. Я просыпалась на брачных клятвах, и день начинался заново.

С практики я вернулась совсем другим человеком. Наигранно счастливой, отстранённой, безразличной к событиям поздней весны. Притворяться оказалось не так уж сложно, достаточно было избегать девочек. От одной только мысли, что Злата будет рассказывать брату о сломленной бедняжке Ив, у меня внутри всё переворачивалось.