Ловушка для артефактора

Когда он повторился, я все-таки поднялась с пола, смахнула слезы со щек, натянула улыбку и распахнула дверь. На пороге, прислонившись к косяку, стоял Киран.

Огневик смерил меня задумчивым, изучающим взглядом, словно пытался что-то разглядеть.

— Держи, — наконец заговорил он, вытащив из кармана небольшой пузырек. За прозрачными стенками плескалась зеленоватая жидкость.

— Что это?

Взяв бутылек с зельем, я покрутила его в руках в поиске надписи.

— Слабенькое успокоительное на травах. — Натянутая улыбка увяла сама собой. Нет необходимости притворяться, если уж весельчак Киран понял, что я на грани, то и остальные тоже не упустили это из внимания. — Её Веррон делает специально для меня, — он пожал плечами, — вроде помогает.

— Спасибо, — произнесла я тихо.

Он мог и не говорить о том, что для поддержания контроля дара принимает успокоительные настойки. Каждый огневик по-своему справляется с этой проблемой, но обычно такие вещи скрывают, стыдясь. А тут… это такая попытка показать, что я не единственная, у кого нервишки сдают?

— Полежи, пока не подействует. Потом спускайся к нам. Натан сейчас приготовит что-нибудь вкусное, — он подмигнул. — Отметим, живы остались как-никак.

Я проводила огневика взглядом, сжимая в руке флакон с успокоительным.

Последовав совету, я выпила настойку и упала плашмя на кровать, чувствуя, как отступает дрожь. Глубоко вздохнула и, должно быть, от напряжения, равно как и от нервного потрясения, незаметно уснула. Да так крепко, что проснулась только глубокой ночью, и то от голода.

Пару секунд таращилась в потолок, понимая, что выспалась. Настойка оказалась убойной. Слабенькая, как же. Надо было подумать, что раз Веррон делает это зелье специально для Кирана, то и концентрация соответствующая. И то, что огневик охарактеризовал как слабенькое успокоительное, меня вырубило на раз-два.

Но зато чувствовала я себя прекрасно. И дурных мыслей в голове не было.

Переодевшись, я выскользнула из комнаты. Умылась и тихонько спустилась на первый этаж в поисках чего-нибудь съестного. И, к собственному удивлению, обнаружила там Касьяна, склонившегося над ворохом бумаг.

Я на короткое мгновение застыла, решая, пройти мимо или что-то сказать. Былая неловкость вернулась.

— Кошмары? — поинтересовался он, заметив меня.

Его волосы были взлохмачены, вокруг голубых глаз, в которые я смотрела миллион раз, залегли темные круги, шея и плечи были напряжены."

"— Нет, — медленно преодолела последние ступеньки. — Просто выспалась. А ты почему здесь в такой час?

— Не спится, — он откинулся на спинку стула и потер шею. — Вот, отчет пишу.

Я кивнула. Пауза затянулась, становясь неловкой. Не зная, что ещё сказать, я, качнувшись с носка на пятку, развернулась и отправилась на кухню.