Крючок для пираньи

Понатужились, перевалили через борт, машинально уставились на воду. Барабан зажужжал, затрещал, ошалело вертясь.

— Спусковой конец, — сказал Мазур. — Чтобы облегчить мне работу.

— А вы Бодлера декламировать можете? — неожиданно спросила она.

— Не сподобился, — сказал он, пожав плечами. — Я человек простой.

Врал, конечно. В училище одно время Бодлер был в большой моде — правда, не полюбившееся отчего-то Кацубе «Плавание», а «Человек и море»:

Как зеркало своей заповедной тоски,Свободный Человек, любить ты будешь Море,Своей безбрежностью хмелеть в родном просторе,Чьи бездны, как твой дух безудержный, — горьки.Но не читать же Бодлера майору милиции, пусть даже и женского пола, стоя на палубе шпионского корабля за пять минут до погружения? Сюрреализм…

Матросы готовили шлюпку, как и полагается — если борт корабля выше трех метров, аквалангисту полагается нырять только со шлюпки… Появился доктор, с деловым видом прошелся от борта к борту, хотя делать ему пока что было совершенно нечего, — и Мазур искренне надеялся, что доктор останется безработным до самого конца.

— Врач — тоже согласно правилам? — спросила Даша.

Мазур кивнул:

— И врач, и шлюпка, будет еще и инструктаж, как меня обрадовали.

— Вам это не нравится?

— Нужно же, чтобы все было по правилам, — сказал Мазур. — Чтобы потом точно знали, с кого снять голову…

— А как вы думаете, почему те два спуска были проведены со столь многочисленными и вопиющими нарушениями?

— Разбираетесь?

— Совсем слабо, — сказала она. — Просто у нас тоже есть эксперты… Меня заверили, что там нарушение на нарушении ехало и нарушением погоняло…

— Правильно заверили, — осторожно сказал Мазур.

— Так почему, как вы думаете?

— Не знаю, — сказал Мазур. — Видимо, оттого, что мужик не перекрестится, пока гром не грянет…

— Похоже, — вздохнула она. — Интересно, в воде сейчас очень холодно?

— В костюме плавать можно…

Ее слегка передернуло — похоже, тут не было ни малейшей игры:

— Не представляю, как вы туда полезете…

— Мне легче, — сказал Мазур. — Это вам, наверху, тяжелее. Внизу, по крайней мере, ни штормов, ни шквалов. А корабли, бывает, тонут совершенно внезапно.

— Шутите?

— Как вам сказать… — усмехнулся он. — В восемьсот пятьдесят четвертом, к примеру, без вести пропал «Город Глазго». Там было четыреста восемьдесят пассажиров, не считая экипажа. Я вам столько могу порассказать… Перефразируя Булгакова — не то плохо, что корабль подвержен крушению, а то, что он внезапно подвержен…

— Это вам милейший Михаил Иваныч поручил меня пугать?

— Помилуйте, просто поддерживаю светскую беседу, — усмехнулся он.

— Хорошая беседа… Это не вам машут?

Действительно, Кацуба нетерпеливо жестикулировал с мостика.