Крючок для пираньи

За всеми этими хлопотами Мазур не забывал поглядывать в сторону газика, где смирнехонько сидел, притворившись, будто его тут и вовсе нет, представитель коррумпированного чиновничества.

Джен со спутником уехали в город на том же автобусе. Лодки куда-то исчезли, а выловленного из воды демонстранта матросы весьма невежливо вышибли с корабля. Он, стряхивая с себя воду, побрел к автобусам, куда помаленьку стекались разбежавшиеся было тиксонцы. Сразу видно, что некие дирижеры бесследно исчезли, и толпа моментально превратилась в разрозненное скопище понурых индивидуумов, утративших все разрушительные порывы. Машины мэра давно уже не было, причал почти опустел, а темно-красное пятно на сером потрескавшемся бетоне начало уже подсыхать. Как будто и не было человека…

«Нет, не журналист, — подумал Мазур. — Обыкновенного журналиста не стали бы убивать средь бела дня — а его убили, нет сомнений, все было проделано с заранее обдуманным намерением. И надо признать, замысел удался полностью: никто не заметил лица убийцы, а на дубинке вряд ли сыщутся отпечатки пальцев…»

— Гражданин Микушевич?

Оглянувшись, Мазур увидел двух крепышей в пятнистых комбинезонах и зеленых фуражках. Один, как бы невзначай, держал автомат так, что дуло смотрело Мазуру прямо в живот.

— Ну, — сказал он.

— Пройдемте.

Глянув в указанном направлении, он узрел серый фургон без опознавательных знаков, с синей мигалкой на темно-зеленой кабине — дверца была приглашающе распахнута, и возле нее с угрюмо-равнодушным видом здешнего Харона стоял третий, придерживая за ошейник чутко напрягшуюся чепрачную овчарку.

— А в чем дело? — попытался было Мазур валять дурака."

"Тот, что без автомата, ловко охлопал его по бокам, нащупал кобуру, сноровисто извлек оттуда пистолет и переправил себе в карман. Автоматчик, оживившись, кратко прокомментировал:

— Наш клиент… Пошел в машину!

И настороженно отодвинулся на три шага, поднял автомат. Ребятки были тренированные и на лопухов не походили. Вообще-то Мазур легко с ними управился бы, но это сулило нешуточные сложности. К тому же Кацуба, шагавший к вагонзаку под конвоем двух таких же верзил, сопротивления не оказывал. Только, вывернув голову, крикнул в пространство:

— Сидеть и ждать!

Погранцы так и не поняли, кому предназначалось это ценное указание — на газик они не обратили ни малейшего внимания. Следовательно, Владимирыч оставался свободным и годным к дальнейшему употреблению…

В кузове их сразу же рассовали по разным клетушкам, и машина тронулась. Дороги Мазур, конечно, не видел — только решетку, за которой сидела, вывалив язык, овчарка, косясь на него с бдительным вниманием.