Крючок для пираньи

Из ресторана все еще доносилась музыка, там догуливали.

— Ну, хватит, — щеря зубы, тихо сказал Кацуба. — Готовься. Завтра утречком делаю наш ход…

— Какой?

— Тряхнем слухачей, — сказал майор. — Светка же давно вычислила, где они обосновались. Прямо над твоим номером, чтобы далеко не ходить. Посмотрим, если будут дома, подержим за вымя… Пора и мне обидеться…

— А начальство? Как посмотрит на такой оборот?

— Не тушуйся, — грубовато сказал Кацуба. — Мне виднее, когда следует просить санкцию, а когда и самому… Пошли.

За стойкой никого не было. Оглядевшись, Мазур увидел в углу приотворенную дверь, откуда падал лучик света, направился туда. Издали услышал всхлипывания.

Плакала Фаина. Она сидела, уронив голову на стол (комнатка была крохотная, старый диван, стол, стул, больше ничего туда и не влезло, видимо, тут отдыхали дежурные), плечи тряслись.

Мазур потоптался, осторожно потрогал ее за плечо:

— Фая…

Она подняла заплаканное лицо, попыталась взять себя в руки, улыбнуться:

— Сам возьми ключи, там, под номерами…

И вновь упала головой на руки. Насколько он разобрался, главные слезы уже были позади, наступило то мучительное состояние, когда и плакать нельзя, и остановиться не можешь…

Вышел на цыпочках, вынул ключи из темно-коричневой фанерной ячейки.

— Что там? — тихо спросил Кацуба.

— Ревет, — пожал плечами Мазур. — Пошли?

— Иди успокой женщину, дурак… — Майор подтолкнул его ладонью в плечо, забрал свой ключ и, чуть сутулясь, побрел к лестнице. Мазур впервые видел, чтобы Кацуба брел.

Вернулся в комнатушку. Нагнулся, осторожно провел ладонью по светлым волосам:

— Что случилось, Фая?

Вот теперь она справилась с собой — подняла голову, прикусив губу, по-детски вытерла глаза мякотью большого пальца:

— Брата убили. Ты что, не знаешь? Его же застрелили вместе с вашей Светкой…

— Подожди-подожди, — сказал он растерянно, ни черта не понимая. — Со Светой… Гриша?

Она кивнула, всхлипнув.

— Родной?

— Ага, — кивнула зареванная Фаина. — Я же Агафоновна… ну да, откуда тебе было знать… Что там у них случилось?

— Не знаю, — сказал Мазур. — Стреляли на улице, в спину, мы только что из… Видели, в общем.

Она больше не плакала, только губы беспрестанно кривились. Надо же, не смог раньше сообразить, на кого она так похожа…

— Посиди со мной, ладно? — попросила она.

— Конечно… — быстро сказал Мазур, оглянулся, опустился на потертый диван.

— Будешь?

Он мотнул головой, честно сказал:

— Не идет."

"Фаина отвинтила пробочку с бутылки коньяка, налила себе пальца на три, выпила морщась, как лекарство. Одернула синюю блузку, по неистребимому женскому инстинкту пытаясь навести марафет, вытерла лицо платком. Мазур сидел, чувствуя себя глупее некуда.