Крючок для пираньи

И выметайтесь.

Вот тут Гриша по-настоящему опешил:

— Чего? Куда?

— На муда, — сказал Кацуба. — Мне с тобой, Гриша, возиться нет никакого интереса. Поэтому валяйте на все четыре стороны. Но чтобы здесь больше не отирались, садитесь в тачку и бейте по газам со всем усердием. И запомни: ты сегодня немножко посмотрел, на что мы способны, но я тебя заверяю: если начнешь делать пакости, если мне в городе станет неуютно, вот тогда-то и пойдут настоящие неприятности… Усек? Усек, спрашиваю?

— Усек, — признался Гриша. — Нет, ну давай поговорим…

— Не о чем пока, — отрезал Кацуба. — Не нужен ты мне, такой толстый и красивый… Ну? Особого приглашения ждешь? Вставай и дуй…

— Не люблю непоняток, — проворчал Гриша, поднимаясь.

— Кто ж их любит-то? — пожал плечами Кацуба. — Уж не посетуй, нынче я банкую, так что сматывайся, пока честью просят… Я не требую, чтобы ты непременно оценил мое высокое благородство души, но потом, на досуге, обмозгуй нашу встречу как следует, ты ж не тот дуб, какого лепишь…

— Отдай пушки, — буркнул Гриша. — И лимонку.

— Ну… — страдальчески поморщился Кацуба. — Я, конечно, добряк, но не до идиотизма же…

— Семечки выщелкни, если очко жмет…

— С пушками потом утрясем, если вести себя будешь правильно, — отрезал Кацуба. — Ну, процессия шагает!

Он отодвинулся в сторону, оставив меж собой и разбитым морально противником порядочное пространство. Те принялись отступать. На переправу Наполеона через Березину это, в общем, не походило, но и ликования не было никакого — крепкие ребята, иногда охая и морщась при неосторожном движении, гуськом потянулись в калитку. Гриша замыкал шествие. Проходя мимо Светы, он повернул голову и проворчал:

— Он тебя только попугать должен был…

— Верю, — ослепительно улыбнулась Света. — И все равно — поросята. Шагай уж, Геракл…

Кивком головы Кацуба отправил Шишкодремова за ворота — проследить за бесславным отступлением противника. Мазур увидел Шишкодремова настоящим — собранного, грациозно-хищного, как идущий по следу тигр.

— Ну вот, — вздохнул Кацуба, оглянулся. — Теперь ваша очередь, ангел мой. Сие логично, нет?

— Михаил Иванович, это кошмар какой-то… — торопливо начал хозяин.

И умолк, получив раскрытой ладонью по уху — что довольно болезненно и на какое-то время вышибает из равновесия. Спокойно подождал, когда просто Владимирыч малость оклемается, звонко передернул затвор трофейного ТТ, приставил дуло к голове враз побелевшего хозяина заимки и с некоторой даже ленцой изрек:

— Если я тебя, козел, сейчас утоплю в колодце, ни одна сволочь не хватится… И не пожалеет навзрыд. Отвечать на вопросы!

После чего началось полное духовное испражнение.