Костюм Адама для Евы

"

"– Я плохо знакома с Елизаветой, она сюда въехала после смерти Фаины Борисовны. Вот та была замечательной женщиной, а госпожа Майская с нами не общается. Спасибо, если при встрече кивнет, а то просто мимо прошествует с царственным видом. И вы ошиблись, детей у нее нет.

– Мальчик Гриша, – с недоумением продолжала я, – он, похоже, одногодок вашей внучки.

– Нет, – возразила женщина, – ни разу не видела в сто пятой квартире ребенка. Погодите-ка… Юля, ты где?

– На кухне, баба Вера! – закричала девочка.

– Ешь котлетки, – приказала бабушка и вышла на лестницу, прикрыв за собой дверь. – Ваша Майская развратная особа, детская Юли соседствует с ее спальней. Раньше, когда за стеной обитала Фаина Борисовна, мы горя не ведали. А потом поселилась эта, и началось! – Вера оглянулась на прикрытую створку. – У нас, знаете ли, слышимость феерическая. К Майской часто приходит мужчина, и они после десяти вечера устраивают в комнате оргию. Поверьте, даже стыдно, вопли, визги, стоны, звуки неприличные. Юлечка маленькая, но она задает вопросы: «Бабушка, что у тети случилось? Ей плохо? Почему они с дядей так кричат?»

– Пикантная ситуация, – согласилась я, – но Майская не виновата, что стены возвели из картона.

Соседка Лизы нахмурилась.

– Однажды я набралась смелости, пошла к ней и попросила: «Обустройте спаленку в другом месте, в большой комнате. Имейте совесть, не развратничайте под ухом у малолетнего ребенка!» Думаете, это подействовало? Шлюха ответила: «Я нахожусь в своем доме, что хочу, то и верчу!» Но я не из тех, кто сдается без боя, и отправилась в полицию. А там хамы сидят. Они спросили: «Шум происходит после двадцати трех? Если раньше, мы не имеем права вмешиваться. До одиннадцати Майская может петь, плясать, гулять, веселиться. Вот на перфораторе работать разрешается до двадцати, если ремонт продолжается позднее, тогда другое дело, мы придем». – Вера задохнулась от возмущения, перевела дух и сказала: – Мне жаль, что на Майскую хулиган напал, но, с другой стороны, хоть спокойно поживем, пока гетера в больнице лежит. Поверьте, даже кошка так не визжит, когда амурничает. Вот уж не повезло с соседушкой… А насчет мальчика вот что отвечу. У Майской двушка, когда я к ней заглядывала, никаких следов детей не видела – ни игрушек, ни одежды, ни кровати для школьника. Елизавета живет одна.

– Не считая мужа, – протянула я.

Вера закатила глаза.

– Он приходящий! Разве законный супруг станет в спальне чехарду устраивать? Семейный человек свое дело тихо сделает, интеллигентно, без воя на весь дом.

Она повернулась и взялась за ручку двери.

– Как зовут любовника Майской? – задала я ей в спину вопрос.

– Случая познакомиться не было, – язвительно ответила Вера.

– Он Саша, – пропищала из квартиры девочка.