Кокон для души (СИ)

Появившись на пороге дома и едва не сшибив дворецкого, Уорн потребовал сдачи де Села. Увидев недоверие и презрение на лице заговорщика, василиск решил зайти с красных*:

— Мы все знаем о менталисте у тебя в плену и о встрече в пещере! Сдавайся!

Уорн не ожидал того, к чему приведут эти слова. Не колеблясь ни мгновения, де Сел кинул в их сторону амулет с заклинанием взрыва огня. Все, что успел сделать василиск — это активировать защиту в обереге и слегка растянуть ее, чтобы закрыть отряд позади.

Лоран не растерялся и с помощью магической плети дернул к себе опешившего дворецкого. Защита лопнула, оттянув на себя большую часть заклинания, и разумных раскидало по каменистой почве рядом с домом.

Все, кто стоял в первых рядах, получили ожоги и травмы разной степени тяжести. Только дворецкому, волей богини, повезло больше всех, плеть откинула мужчину назад за мгновение до взрыва. Сбив двоих гвардейцев, он получил несколько синяков и слегка обжог пятки. Теперь слуга сидел на земле недалеко от Уорна и слегка покачивался, схватившись за голову — в огне погибла вся его семья.

После активации амулета, в доме прозвучали еще несколько взрывов, вылетели окна и дверь. Три стены дома рухнули, но, похоже, де Селу удалось уйти. Опешивший, оглушенный случившимся горем, дворецкий выложил все, что знал. Как оказалось, с его сознанием тоже поработал неизвестный менталист, но блок стоял гораздо крепче, и пока Уорн решил не допрашивать несчастного.

Харт утверждал, что в подвалах дома кто-то еще остался в живых. Кроме того, дворецкий знал о подземном ходе, по которому мог уйти де Сел. Уорн решил оставить здесь Раинеля, ведь кроме эльфа тут не было ни одного полноценного целителя, и Харта, поскольку увести менталиста от развалин, когда тот искал выживших, было невозможно.

Теперь предстояло прыгнуть во дворец, чтобы отчитаться императрице об операции. Дворецкого Уорн планировал взять с собой.

— В таком виде пойдешь на прием? — Лоран сел на землю рядом с василиском. Выглядел некромант ужасно. Обожженная половина лица и шеи покрылась струпьями, часть волос, ресницы и брови сгорели, глаза покраснели и слезились, плащ висел клочьями.

Уорн подозревал, что сам выглядел не лучше. Одежда на нем мятая в пыли и саже, один рукав рубашки и вовсе отсутствовал.

— Не думаю, что оскорблю своим видом ее больше, чем тем письмом. Проморгал заговорщика под носом, Ренивер, белых и еще шхыр знает что. Неучтенный менталист, скорры у аристократов, а я ничего об этом не знаю, — устало покаялся Уорн, — достаточно для того, чтобы снять меня с должности.

— Прекрати! Императрица мудрая женщина, и все поймет.

— С одной стороны я, а с другой — любимый внук ее сестры. Когда дело касается семьи, поведение может поменяться. Да и негде мне переодеться.