Для кого цветет лори

Мелкая крошка камней, катившихся по склону, превратилась в камни размером с кулак, а потом и вовсе забарабанили валуны.

– Назад!

Ран отдернул Оникс, и туда, где она стояла, упал осколок размером с саму раяну. Лавьер тревожно оглядывался, ища выход. По дорожке уже было не пройти, камнепад набирал силу, заваливая узкую тропу. Еще несколько осколков вонзились в землю совсем рядом, валун глухо ударился о крышу дома. Скалы дрожали, словно злились, норовили похоронить под собой растревоживших их людей.

– Оникс! – Ран развернул к себе девушку, перекрикивая грохот водопада и скал. Быстро посмотрел на ее живот, прищурился. – Нам придется прыгнуть!

– Что? Ты с ума сошел!

– Другого выхода нет. Иначе смерть, Оникс. Камнепад усиливается!

– Нет!

– Доверься мне. – Камни стучали по скале. Слишком близко… слишком много! – Доверься! Я тебя вытащу.

Она в ужасе посмотрела за его спину. Прыгнуть в бурлящий поток?"

"– Мы разобьемся!

– Верь мне.

Ран скинул сапоги, отстегнул меч, стащил камзол с плеч раяны, понимая, что одежда потянет их на дно. Быстро примотал к ноге нож и огневой камень, протянул Оникс руку.

– Ран, нет!

Он сжал ее ладонь, заглянул в глаза.

– Поверь мне. Я тебя не отпущу!

И потянул к краю, на самую грань бездны…

…Когда-то Оникс пришла в голову мысль, что Ран Лавьер – это бурная стихия, шторм, бьющийся о скалы. Мощный поток, что несет раяну, словно щепку, швыряет в разные стороны, закручивая водоворотом своей страсти. Он был слишком другим, чтобы мерить его обычной меркой. Разве можно судить шторм за то, что он разбивает корабли? За то, что несет их к зазубренным рифам?

Так и Лавьер. Он был собой. Со своей жестокостью, своей правдой и своей любовью. Безумной и безудержной, ранящей и исцеляющей.

Где-то там, падая в бездну, Оникс поняла, что Ран Лавьер похож на стихию. И его просто надо принять, чтобы иметь смелость жить с ним. Любить его. Принимать его любовь.

…Холодная вода обожгла тело, потянула на дно, затаскивая под водопад, к скалам. Оникс забилась, мгновенно потеряв ориентир в этом потоке, захлебнувшись, ослепнув и оглохнув. И единственное, что осталось, – это сильная рука, что сжимала ее ладонь. Ран тащил ее куда-то, делая уверенные и мощные гребки, тянул сквозь поток, преломляя течение. Раяна не знала, сколько это продолжалось, ей казалось, что вечность. Воздуха внутри не осталось, нутро горело, требуя спасительного вдоха. Она еще успела подумать, что больше не выдержит, когда Ран вытолкнул ее на поверхность.

– А-а-а, – с хрипом, жадно Оникс дышала, радуясь хотя бы этому – возможности дышать.

– Обхвати мои плечи, – Ран не дал ей передышки. – Мне нужны свободные руки.

От его уверенности и силы стало немного легче. Оникс подчинилась, стуча зубами от холода.

– Держись крепко.