Капкан для зверя

Но те времена прошли безвозвратно, а еще раньше я потерял нечто намного большее, чем возможность пить виски, так что сейчас я лишь невозмутимо ожидал, когда начнется главное действо.

Думитру наконец повернулся ко мне:

— Рад новой должности, Морт?

Светло-карий взгляд цепких глаз внимательно следил за моим лицом, не промелькнет ли хотя бы тень эмоции.

— Я не знаю, что такое радость.

Глава удовлетворенно хмыкнул.

— Морт, я доволен тобой. — Прищурился, не отрывая взгляда. — Именно поэтому я сделал тебя вершителем. Теперь в твои обязанности входит не только поимка преступников и проведение пыток. С сегодняшнего дня ты вправе сам решить, какое наказание применить к тому или иному нарушителю. Под твоим командованием будут пятнадцать нейтралов, беспрекословно исполняющие любые твои приказы. Тебе предоставят новый дом…

Он замолчал, с выжиданием глядя на меня.

— Мне не нужен дом, — я пожал плечами, — достаточно той комнаты, что я сейчас занимаю.

— Я бы предоставил тебе служанку… — сказал и снова замер, в ожидании ответа.

— В келье помощь служанки мне не понадобится, Думитру.

Это было предложение века, по меркам нейтралов. Дело в том, воины обязаны были соблюдать целибат. Никаких женщин, никаких мужчин, никаких плотских удовольствий. Кодекс запрещал любую сексуальную связь. Нарушение этого правила каралось изгнанием из рядов воинов. Не так уж страшно звучит, правда? Вот только никто и никогда не позволит такой всесильной твари спуститься с гор. Разве что навсегда. И все понимали — реальным наказанием за подобной проступок являлась смерть. Вдали от любопытных глаз. Втайне от вышестоящих, тех, чьих имен не знал никто, кроме, может быть самого Думитру и нескольких членов Собрания.

Конечно, глупо предполагать, что вполне здоровые бессмертные на протяжении нескольких сотен лет сохраняли целомудрие. Лишь единицы из них, слепо преданные своему делу и не отступающие от предписаний Кодекса ни на шаг. Все остальные развлекались тайно. С пленницами. Или пленниками, если долгое время не задерживали женщин. Еще до выяснения всех обстоятельств дела пускали несчастных по кругу, насилуя круглыми сутками, доводя до отчаяния и выбивая нужные признания. Действенный метод, надо сказать."

"Именно с тех пор многие стражи и стали относиться ко мне настороженно. Потому что я не принимал участия в их оргиях. Никогда. Я оставлял их и уходил в свою комнату, закрывая глаза и представляя на месте жертвы, чьи крики доносились снизу, Марианну. А себя в роли ее карателя. Такого же бессердечного и жесткого, как они. И тогда отвращение и ненависть к самому себе накатывали с такой силой, что, казалось, способны были разорвать меня на мельчайшие части.