Капкан для зверя

Так, будто ей было противно мое касание. Проклятье. Даже так, Марианна? Тебе настолько омерзительны мои прикосновения? Или ты, наоборот, боишься не удержаться и прижаться к моей ладони щекой? Я опустил руку и сжал в кулак. То, о чем я собирался спросить, ранило до сих пор.

— Тогда скажи, милая, какого дьявола ты убежала от меня с охранником?

Она прищурилась, глаза сверкнули яростью:

— А разве я могла просто уйти? Я могла позвонить тебе, как нормальному мужу и сказать — я ухожу от тебя, рассчитывая на адекватную реакции? Я сбежала не с ним, я сбежала от тебя. На его месте мог быть кто угодно, любой, готовый мне помочь просто выбраться из того проклятого дома, в котором ты меня запер.

Я подошел к ней вплотную. Настолько близко, что нас разделяла только одежда. Схватил ее за подбородок, поднимая лицо и, в то же время, не давая возможности отодвинуться от себя. Процедил сквозь зубы:

— Но зачем? Черт возьми, Марианна, зачем ты от меня сбежала?

Она посмотрела мне в глаза и тихо сказала:

— Потому что я больше не хотела тебя видеть, слышать и чувствовать. Потому что ты… ты сломал меня, Ник. Рядом с тобой я не дышу, а задыхаюсь, а я еще нужна моим детям. Потому что у меня было два выхода из твоего дома — или смерть, или побег с Дэном. Я выбрала второе не ради себя, а ради моих детей… и я сделаю все, чтобы они вернулись ко мне."

"Она говорила сбивчиво, с такой яростью. Нет, даже ненавистью. Шептала, глядя мне в глаза. Требовала и просила. О детях. Не о нас. Сердце в груди заколотилось в бешеном ритме. В висках отчаянно пульсировала одна единственная мысль. Это был конец. Ведь конец? Я отвернулся от нее, наблюдая, как дети резвились в снегу. Но на самом деле я не видел ни их, ни парка вокруг нас.

— Это была моя идея, Марианна, — я зло усмехнулся, — и, как ты знаешь, мои идеи редко заканчиваются хорошо. На кону стояло перемирие с Асмодеем. А ты, любимая, как никто другой, знаешь, что он из себя представляет.

Я замолчал. Поднял голову к небу. Такому же пасмурному и серому, как моя душа, от того, что в ней творилось. Я предчувствовал агонию.

— Я мог пойти за Владом, Марианна. Он просил меня об этом. Король просил меня воевать бок о бок с ним. Но я отказался. Отказался, потому что банально испугался, малыш. Не за себя. Я испытал столько всего, что меня собственной смертью не напугать. Я испугался за вас.

Повернулся к ней, чувствуя, как от тоски и нежности при взгляде на Марианну перехватывает горло.

— Я бы не простил себе, если бы с вами что-то случилось, — зажмурился, чтобы не видеть той боли, что отражалась в ее взгляде, — именно так я и сказал Владу. Но, дьявол, Марианна, я и не мог бросить брата одного. Он так же моя семья. Вот только действовать решил другим способом. Пусть не таким благородным, как твой отец.