Капкан для зверя

Он способен внушить ужас каждому, кто осмелится ступить на эту территорию. Каждому, но не мне. Омерзение — возможно. Но никак не испуг, жалость или удивление. Никакой жалости к обитавшим здесь отбросам общества. Жалость унижает сильных и убивает слабых. Самое бесполезное из всех человеческих чувств.

За локоть схватилась очередная проститутка, визгливо предлагая незабываемо провести время за дозу красного порошка. Посмотрел на серое лицо, осоловевшие рыбьи глаза, и меня передернуло. Сильно сжал костлявую руку и отбросил шлюху прямо в дерево, растущее рядом.

Шагавший рядом Серафим спросил:

— Я так понимаю, ты решил навестить Рино?

Мы уже сутки находились в Асфентусе. И только полчаса назад удалось узнать, что в дом главы города вчера вошла молодая красивая девушка с темными волосами и яркими сиреневыми глазами. Полукровка ее привез лично. И один из парней Рино утверждал, что это была именно дочь опального короля Влада Воронова. Измученная, ослабленная, но целая и невредимая.

Именно потому, что его новость оказалась хорошей, парень и остался жив, в отличие от тех шестерых, которые либо наводили на ложный след, либо ничего не знали. Этому я поверил сразу. Тем не менее, не помешало бы удостовериться об этом от самого Рино. Так как сомневаюсь, что Влад захотел бы говорить со мной о дочери. Даже после того, как получит свадебный подарок, что я ему нес. Да, черт подери, Воронов решил жениться по всем законам бессмертных. А это означало, что я очень вовремя подготовил тот самый ящик с бомбой, который взорвет к чертям собачьим Эйбеля и его приспешников. Осталось только выяснить, женился Влад для отвода глаз Нейтралам и во избежание обвинения, или все-таки нашлась та, что затуманила хладнокровный разум моего брата.

Повернул голову в сторону ищейки:

— Ты всегда все правильно понимаешь, Зорич.

Нас встретили возле входа на территорию полукровки заявлением, что сегодня мы его увидеть не сможем. Но услышав мое имя, все же провели в дом."

"В большой зале столпилась куча разношерстного народа, среди которых было много Черных львов. И все они притихли при моем появлении. Кто-то отводил глаза, кто-то сжимал руки в кулаки, некоторые смотрели с презрением. Ненависть ощущалась в воздухе. Дикая, животная ненависть ко мне. Если бы они могли, набросились бы на меня всей толпой и тут же растерзали на мелкие кусочки. Оскалился, демонстрируя клыки, и толпа, словно огромная волна, отхлынула назад. Усмехнулся, обводя взглядом всех этих бывших аристократов, когда-то склоняющих головы передо мной, а сейчас ненавидящих. Хищники, мать их. До сих пор боятся.