Капкан для Бешеной

Показания были бесхитростны: часов около десяти утра, когда врач стал делать обход, Женю никак не удалось разбудить, потом, когда врач присмотрелся, начался вселенский тарарам…

– Не переживайте, господа, – сказала Даша хмуро, понизив голос – в углу коридора толпились невеликим табунком любопытные медсестры. – Вы когда заступили?

– В восемь утра, сегодня, – сказал сержант.

– А меня часом позже сменили… – поведал преторианец Бека, белый как мел.

– Ну вот, – сказала она отрешенно. – А врач уверяет, что она умерла вчера, около семнадцати ноль-ноль, когда вас тут и не было, так и пролежала вечер воскресенья и всю ночь… Выше голову.

Ничто так не окрыляет человека, как приятное осознание того, что все твои неприятности вдруг переложили на плечи ближнего. Беклемишевский кадр расцвел в секунду, обнаглел даже до того, что спросил:"

"– А вы мне это на официальном бланке не напишете?

– Ваш босс и так со всеми документами должен будет ознакомиться, – безжалостно отмахнулась Даша.

Отвернувшись, прошла по сырому коридору и без приглашения вошла в уже знакомый крохотный кабинетик. Сергей Степанович, душка-психиатр, восседал за столом, как и в прошлый ее визит, вот только глаза у него сейчас были не профессионально отзывчивые, а прямо-таки мутные от ужаса. «Расклеился, дерьмо», – с легоньким презрением констатировала Даша. Впрочем, ничего странного – человек с живым воображением без труда представит рассвирепевшего Беклемишева, в особенности если сталкивался с ним уже и понимает, что против разъяренного купчины выглядит не более чем пылинкой…

– Хорошенькие дела… – сказала Даша, вытаскивая сигареты.

– Вы что-то уже знаете?

– Кое-что, – сказала она холодно. – Беклемишев поднял на ноги всех профессоров, до каких мог дотянуться, вскрытие провели в таком темпе и с таким тщанием, каких мне в жизни не добиться бы: наша судмедэкспертиза, признаюсь вам по секрету, являет зрелище унылое, да и бастует второй день, остервенев без зарплаты… Острая сердечная недостаточность, представьте себе, – усмехнулась она одними губами. – Сергей Степанович, я бы на вашем месте не ликовала. Наоборот. Сердце у девчонки было, как у хорошего скакуна – пламенный мотор… Они там сейчас возятся с анализами, это затянется, но в любом случае жребий ваш горек.

– Но меня не было в выходные…

– А вы думаете, папа будет вдаваться в такие тонкости? Не говоря уж о том, что и я испытываю вполне определенные подозрения.

– Но не может же быть, чтобы насчет меня…

– А почему бы и нет? – безмятежно спросила она. – Какой-то роман так и называется: «Подозреваются все»… Ладно, не буду вас мучить. Все пойдет своим чередом, всех поголовно допросят, конечно, но вы со мной сейчас поговорите откровенно, как на исповеди.