Капкан для Бешеной

Что опять-таки было знаком особого расположения – однажды на этом самом диване сорок минут продержали главу администрации района, из чистого принципа, чтобы знал, куда заявился. По достойной доверия информации, Беклемишев в это время охаживал в своем кабинете очаровательную секретаршу – не столько обуреваемый плотскими вожделениями, сколько из желания довести принципы до логического конца. И, ничуточки не покривив против истины, заявлять потом: «Сидит это он, как жаба на печи, а я тем временем Натку понукаю…» Говоря откровенно, Даша нисколечко не жалела униженного чиновничка, ибо он заявился по собственному желанию, почтительно потолковать о некоем скользком дельце, с которого рассчитывал получить левый навар. А следовательно, напросился на хамское обхождение сам…

Появилась вышеупомянутая секретарша, продуманно-холеная белокурая дива в светло-сиреневом костюме с символической юбчонкой, вызвавшем у Даши кратковременный промельк типично женской зависти. Вышколена была, стервочка, приходится признать – шагая за ней следом, Даша поневоле ощутила себя героиней великосветского сериала о тяжелой жизни простых бразильских миллионеров.

Беклемишев, конечно же, не простер радушие настолько, чтобы встать при виде дамы – восседал за необъятным столом под своей парсуной, писанной маслом, невыносимо яркими красками. Увековеченный на полотне Бек был, как положено первогильдийскому купчине, бородат, на столе перед ним громоздились кучей золотые монеты неведомо каких стран и народов, имелись также все атрибуты многотрудного купеческого ремесла – весы, счеты, украшенные висячими печатями свитки, гусиные перья в золотом жбанчике и неведомо зачем присовокупленный циркуль. Вне всякого сомнения, национал-патриот усмотрел бы в этом циркуле масонскую символику, но Даша, относившаяся к политике наплевательски, решила, что шантарский нувориш попросту углядел подобный инструмент на какой-то картине и захотел ради вящей пышности оснастить им свое подобие.

Окинув взглядом кабинет, Даша не усмотрела ничего похожего на диван или софу – и мимолетно-злорадно посочувствовала секретарше, от которой, несомненно, требовалась в таких вот условиях толика акробатического мастерства. Села в мягкое кресло и принялась подыскивать подходящую фразу, в которой сочетались бы независимость, капелька шантажа, искреннее расположение к удрученному отцу, а также…

Не пришлось стараться – Беклемишев что-то проворчал в виде приветствия и осведомился с ходу:

– Какую-нибудь сделку будете предлагать?"

"– Пожалуй, – сказала Даша, обрадованная, что ее избавили от дипломатических преамбул. – Я вас никогда не считала дураком.