Истинная для Ледяного Дракона. Княгиня Южного предела

Она по-прежнему без сознания, а он смотрит прямо перед собой стеклянными глазами и раскачивается, словно баюкая её.

У меня мороз по коже от его пустого взгляда. Кристер нас не видит, он где-то глубоко внутри себя. Но когда мы приближаемся, он неожиданно моргает, заставляя меня вздрогнуть, и его лицо приобретает насмешливое выражение:

— Уж простите, что мешаю, но у меня тут чистый Хаос, — он показывает руку, обёрнутую синими всполохами, будто перчаткой. — И держать его вечно я не могу при всём своём желании."

"— Заткнись, Крис, — сквозь стиснутые зубы говорит Вальгард. — Просто помолчи несколько минут, если твоя истинная тебе хоть немного дорога. Спасение в руках леди Адрианы, а ты её пугаешь.

Брат Айварса переводит на меня взгляд своих льдисто-голубых глаз. В них сомнение, и я вижу, что он сдерживается, чтобы не сказать ещё что-нибудь.

Но я уже взяла себя в руки и отвечаю прямым взглядом, добавив в него чуточку иронии. Бровь Кристера удивлённо изгибается. Привык к повиновению? М-да, похоже, в этом все братья одинаковы: властность и самовлюблённость — фамильные черты.

Но колебания Кристера недолги, чувствуется, что ему действительно нелегко. Он кивает и снова уходит в себя.

— Леди Адриана, вы готовы? — спрашивает Вальгард.

Сглатываю комок и киваю.

— Я должен снять браслет, чтобы освободить вашу силу.

Протягиваю ему правую руку, слышу щелчок и чувствую, как в области сердца появляется крохотный огонёк. Он неуверенно разрастается, постепенно набирая силу и заполняя изнутри всё тело.

Момент неустойчивого равновесия: мы с переполнившей меня мощью изучаем друг друга. Отчётливо понимаю, что если она сейчас рванёт, то мой мир изменится навсегда. У второй части меня есть не только сила, но и воля, воля к свободе, безграничной, как небо, в котором можно парить над горами.

Выбирай, Рия, никто никогда не посмеет тобой управлять: ни люди, ни драконы. Свобода и власть. Ты можешь стать королевой этого мира, только прими свою мощь, подчинись ей.

«Прикольно, — язвительно комментирует разум. — Подчинись, если хочешь стать свободной?»

Он помогает мне прийти в себя. У меня чёткое осознание: если я уступлю, в Айсгарде появится Огненная драконица, дикая, необузданная. Но настоящей меня уже больше никогда не будет. От человеческой части Рии ничего не останется. Даже если догонят и укротят, это буду не я. Огненная зверюга станет главной в нашем союзе.

— Держи, не отпускай, — голос Вальгарда звучит гулко, его горячая ладонь ложится между моими лопатками.

Он начинает что-то говорить речитативом на незнакомом языке, как тогда при первом обороте Айварса, но я передёргиваю плечами:

— Уберите, я должна сама.

«Когда есть сила приказывать, повиновение следует»[13].