Истинная для Ледяного Дракона. Княгиня Южного предела

А потом, по мере того, как звёзды разлетаются и редеют, нарастает ощущение стыда, смешанного с возмущением.

Разрываю поцелуй.

— Пусти, — ладонями закрываю раскрасневшееся лицо. — Ты же сказал, ничего не сделаешь против моей воли.

— А я ничего и не делал, — хрипло говорит Айварс и, наклонившись к моему горящему уху, шепчет: — Ты сама. Ты такая чувствительная.

Снова прикосновение губ к виску. И я понимаю, что он прав. Но не сдаваться же.

— Пусти. Я не могу, не хочу, — отталкиваюсь ладонями, пытаясь слезть с его коленей.

— Хочешь, Рия, но боишься довериться, поэтому я подожду… немного.

Айварс наконец-то разжимает руки, оберегающе поддерживает меня под локоть, пока я не оказываюсь на собственных ногах.

Он не преследует, поэтому я не шарахаюсь, а медленно, пытаясь сохранить достоинство, отступаю к другому креслу.

— Доверять кому? Почти женатому мужчине? — интересуюсь я, отойдя на безопасное расстояние.

Да, я помню недавний разговор об истинности, но порядков этого мира я не знаю. Почему бы ему не жениться по статусу, а истинную держать на коротком поводке в качестве наложницы?

Айварс поднимается во весь свой рост. Его лицо каменеет.

— Адриана, ты опять испытываешь моё терпение. Когда в жизни мужчины появляется истинная, остальные женщины для него больше не существуют.

Сердечко в моей груди радостно ёкает. Но разум всё ещё в седле.

— Но ведь это не отменяет брака, соответствующего твоему, — я поправляюсь, — вашему положению? Как отреагирует ваша леди?

— У меня только одна леди, — рычит князь, — это ты.

— А ваш род?

— Мой род будет рад принять огненную драконицу.

— Ах, вот как! — спичкой вспыхиваю я. — То есть оставайся я человечкой, то даже будучи истинной, мне светило бы только место любовницы?

Кажется, на этот раз получилось его разозлить. Он делает шаг ко мне. Но и я уже на взводе. Вскидываю голову, удерживая его взглядом на месте.

— Я, Ваше Сиятельство, — шиплю сквозь стиснутые зубы, — представляю ценность прежде всего для себя, как человек, а не как рептилия, для самовлюблённого дракона.

Князь мученически закатывает глаза. Похоже, теперь это его любимое выражение лица.

— Адриана, — срывается с его губ, и я ничего не могу с собой поделать, слежу за каждым их движением, отмечая зажившую утреннюю ранку и до сих пор чувствуя вкус недавнего поцелуя.

Вот зачем я его раз…дракониваю?

— Адриана, — продолжает он, и в глазах его появляется смешинка. — Ты, конечно, рептилия…

Что? Да он издевается? Я задыхаюсь от возмущения.

— …но я согласен, это в тебе не главное.

Мой гнев наконец находит выход, и в Айварса летит подушка с кресла.

Вот только на нём нет наручников, блокирующих магию. Поднятая ладонь, и подушка, превратившись в кусок льда, разлетается на осколки.

А я каменею.