Истинная для Ледяного Дракона. Княгиня Южного предела

У Стилса на лице гамма сомнений.

— Спрашивай, — разрешаю я.

— Леди Альва тоже будет присутствовать на завтраке?

— Сядет там же, где и всегда. Иномирянке пусть накроют по левую руку от меня, Вальгарду, где обычно, по правую.

— Слушаюсь, — мой камердинер качает головой, но возразить не смеет.

Я его почти понимаю. Виданное ли это дело, наложницу усаживать за один стол с господами? Ничего, если уж мне навязали в жёны одну из Аттерлани, придётся сбивать с неё спесь. И лучше это сделать до того, как она станет княгиней Южного Предела.

Чувствую недовольство дракона. Но решительно загоняю зверя внутрь. Тебе тоже, друг мой, придётся подчиниться.

Когда я появляюсь в малой гостиной, Альва с Вальгардом уже там, но за стол не садятся. Альва со своим обычным высокомерным выражением лица что-то говорит Вальгарду, успеваю услышать только обрывок последней фразы:

— … в комнату прислуги. Раниту можете передать кому-нибудь другому.

Левая бровь Вальгарда удивлённо приподнята, и он переводит на меня взгляд.

— В чём дело? — спрашиваю, уже догадываясь, что речь пойдёт об Адриане.

— Леди Альва сказала, что вы передаёте иномирянку ей в услужение.

— Нет, — коротко отвечаю я и продолжаю, взглядом вынуждая Альву помолчать. — Адриана останется при мне, пока мы не решим все связанные с ней проблемы.

Про себя добавляю: «Возможно, навсегда».

Моя невеста недовольно поджимает губы. Но, видимо, уловила по моей интонации, что обсуждать и спорить бесполезно. И правильно. Моя будущая жена уже сейчас должна знать, кто принимает решения.

— Через час отправляемся, — первым сажусь на своё место.

Альва занимает место напротив меня с другого конца длинного стола. А Вальгард рядом. И, в отличие от Альвы, сразу же замечает ещё один прибор по левую руку от меня.

На его вопросительный взгляд я не отвечаю. Но начинаю злиться. Ларита не может не знать, что приходить позже князя к завтраку непозволительно. Значит, причина в строптивой иномирянке. А, скорее всего, в том, что я вчера уступил чувству жалости.

В тот момент, когда я почти готов встать из-за стола и притащить дерзкую девчонку самостоятельно, в груди появляется странная вибрация, и я осознаю её источник. Удивительное ощущение, когда, не видя человека, точно знаешь, сколько шагов тебя с ним разделяет. Всю мою злость смывает волной предвкушения. Останавливаю себя, объясняя, что в этом виноват браслет. Я не могу не чувствовать связь с родовым артефактом.

Но тут же признаю, что, помимо этого, есть и примитивная реакция моего тела, не получившего удовлетворения прошедшей ночью.