Игра не для слабых: Капитан

А вместе с ней умер и её дом, — рассказчик тяжело вздохнул, — Остатки хаты сожгли, а место то потом обходили десятой дорогой. Одни селяне рассказывали, мол видели потом её дух на пепелище. Она плясала на углях и жутко смеялась. Другие говаривали, что нами она отплатила за свою душу. Якобы когда-то она заключила сделку с нечистью, обменяв её на свои способности и бессмертие. А тогда просто устала жить и захотела отправиться к богам. Вот и заключила новую сделку — наши жизни, в обмен на её душу. Как бы там ни было: мстить уже было некому. Остальных ребят потом всё-же нашли. Вернее то, что от них осталось. Нечисть разорвала тела на части и развесила внутренности по деревьям вокруг кладбища, а остальное просто разбросала по округе. В общем, после той истории я на кладбища ни ногой. Одного раза хватило.

— И какова-же мораль? — хмыкнул Вернон, снова крутя в руках найденную шкатулку.

— Не ходите, дети, по ночам на кладбища и не верьте старым каргам, умеющим ворожбу наводить, — хмыкнул рассказчик, но его почти сразу же перебил один из бойцов ордена.

— Магикам вообще верить нельзя, — заявил он, глядя в огонь, — Всё их колдовство идёт от нечистой силы. И каждый рано или поздно заключает с ней такой договор, за который потом расплачивается чужими жизнями. Не зря орден их отлавливает и душит, словно бешеных собак. Так им и надо.

Так. А вот сейчас уже разговор пошёл в очень опасное русло. Как бы у этого товарища и впрямь руки не зачесались меня придушить. Кишка, конечно, у него одного такое сделать тонка, вот только рядом сидит ещё восемь человек, которые тоже могут неправильно понять его «исключительно благородный порыв» и схватиться за оружие. Девять на одного. Да уж, шансы невелики.

— Да не пизди, — оборвал его Освальд, — Генри вон вполне нормальный, даром, что магик. Да и Айлин с Ансельмом тоже. Многие из вас между прочим обязаны им жизнью. В конце-концов именно они размазали ту пакость, которая себя именовала лордом Де Валлоном. И если бы они не справились, наши трупы бы уже давно обглодала та нежить, которую он поднял. А быть может, мы бы и сами стали нежитью, прислуживающей ему.

— Соглашусь, — хмыкнул Альберт, — Генри правильный мужик, даром что магик. Да и остальные тоже не показались мне какими-то не такими.

— Откуда ты знаешь, такие они или не такие? — сплюнул боец ордена, — Вспомни, каждая проклятая знахарка, которую мы волокли на костёр, тоже прикидывалась божьим созданием. А что потом мы в их хатах находили? Кости, черепа, убитых животных, какие-то поганые зелья и прочую магическую дрянь. А ещё эти самые… Как их. Пен… Пентюх… Не, не то. Тьфу, блять, забыл."

"— Пентаграммы, — поправил его Дельрин, — Вот только я не припомню ничего такого ни у Генри, ни у его спутников.