Идеальна для меня

— К счастью, у меня сегодня есть несколько прекрасных новостей, и я буду рад поделиться ими с вами лично!

Я не слышала его слов, пульс барабанил в ушах, как сумасшедший, а ноги перестали слушаться, потому Филиппу буквально пришлось держать меня на руках.

На видео была я и Конрад в том самом роковом зимнем саду. То, как он срывает мое платье, отбрасывая его в сторону. То, как я соглашаюсь на минет в обмен на его условия. Съемка велась с довольно дальнего расстояния, но камера была великолепная — разглядеть можно было мельчайшие подробности.

«Этого не может быть! — слезы навернулись на глаза, губы затряслись. — Боги, нет! Нет, нет, нет…»

— Позвольте представить вам будущую госпожу Майер — Эмми Браун. В самое ближайшее время она станет моей женой, — тем временем протянул Майер, а я пыталась вернуться в реальность, но вид меня же самой, отсасывающей Конраду на коленях, просто перевернул реальность, лишая гравитации. — Предвещая дальнейшие пересуды: сегодня мы узнали, что моя невеста беременна. Да, от другого. Но ребенка буду воспитывать я, и это никак не влияет на наши чувства и отношения. Это все, господа. На этом официальное обращение окончено.

Пространство стало двумерным, голоса вокруг начали двоиться. Перед глазами крутились кадры моего собственного падения. Того, что я хотела бы забыть или оставить под замком в недрах памяти. Майер видел минет! Он заснял это… Я отчаянно переводила взгляд из стороны в сторону, пытаясь сказать хоть слово. Потому что Майер лгал! Я не была его невестой, тем более — беременной от другого. Но происходящее казалось каким-то страшным сном, ведь горло онемело, а словам просто не получалось вырваться наружу.

— Я… Подождите… — пыталась выдавить, рыча от злости и отчаянья. — Я не… То есть…

И тут на глаза попался Он — стоящий в первом ряду. На мужчине была черная одежда и накинутый на голову капюшон, но узнать его получилось без труда. Ведь еще вчера я видела его лицо на записи камеры наблюдения.

— Папа… — ахнула я в полголоса, вцепившись в руку Майера до посинения, совершенно не понимая, что вообще делаю. Кажется, Майер говорил что-то еще, но я больше не могла разобрать и буквы.

Потому что Джек Браун смотрел на меня так, будто я была свежим стейком, за процессом приготовления которого он с жадностью наблюдал. Его глаза были безумны и в то же время умны, напитаны жизнью, как у маньяка, сделавшего этот выбор осознанно. От вида отца по моей спине поползли мурашки, а инстинкт самосознания вопил, что есть мочи: «Беги, Эмми! Беги!»

Но этого не потребовалось, потому как Майер завел меня обратно в здание. Выход к прессе продлился ровно две минуты, но эти две минуты решили многое.

Часть 63

— Что это было? — в ужасе прошептала, держась за живот и пытаясь успокоиться.