Идеальна для меня

— Эмми… — Конрад ожил спустя целую вечность, следя за мной, не моргая. Отряхнувшись, он медленно двинулся ко мне, но я тут же выставила между нами черту в виде вытянутой руки. Коснись он меня — просто сойду с ума. Здесь и сейчас. Шульц поднял руки, сдаваясь, и замер посередине комнаты, выпалив на вдохе: — Тебе не следовало этого слышать. Не сейчас. Не в таком состоянии.

«Мне ничего не стоило знать. Я ведь домашнее животное, не так ли? — догадалась, отводя взгляд к полу. — Теперь я не позволю Конраду молчать! Когда речь идет о МОЕЙ жизни и о МОЕЙ семье!»

Вытерев скупую слезу дрожащим пальцем, я попыталась сделать вдох. Легкие свело, и на это ушла добрая часть сил.

— Зачем? — холодно и резко выпалила я, хлюпая носом.

— Детка… — прошептал он надрывно, и тело мое покрылось мурашками.

Я поморщилась, словно от удара. Как же мерзко это звучало теперь, будто произносил это совершенно другой человек. Совершенно чужой и незнакомый. Гнусный обманщик!

— Замолчи, — прорычала я, сжимая пальцами одеяло, запуская в него свои ноготки. Ткань тут же порвалась, но было плевать. Это заботило сейчас меньше всего. — Просто ответь. Хоть, мать его раз, просто ответь!

Меня трясло, бросало из жара в холод. Единственный человек, ставший для меня примером и образцом восхищения, предал. Гадко, до одури. Нагло и беспринципно! Как мошенник, а не самый близкий и родной человек, коим я его опрометчиво считала.

— Я не хотел тебя терять, — глухо отозвался мужчина, и я резко подняла на него взгляд в полном непонимании того, как мой вопрос и его ответ вообще связаны между собой? Сейчас мужчина выглядел пустым, вымотанным, слова давались ему с трудом. Но я, быть честной, совершенно его не жалела. Я хотела его боли и страданий, хоть и понимала: подобное Конраду просто недоступно. Он не умеет любить. — Это был бы отличный рычаг давления, заставляющий тебя обратиться ко мне за помощью. Но… Все вышло из-под контроля, и они оказались полностью свободны. Из-за некомпетентности некоторых сотрудников мне пришлось устроить ревизию охраны.

Я смотрела на Конрада Шульца в полном ужасе, совершенно не представляя, что теперь он мог сделать хуже этого? Где эта грань «за» полным дном? И тут меня как обухом по голове ударило, заставляя зажать рот рукой.

— Оу… — хрипло проронила я, вспоминая смерть Натали. Уверенность босса, дескать, именно меня ищет убийца подруги, и его тотальное нежелание разглашать имя этого человека — моего отца, Джека Брауна. — Оу… — снова сорвалось с губ от воспоминаний о смерти матери.

«Он выпустил ее сам и убил, когда она почти признала Конрада!»

«Он спасал не меня, — ужаснулась я еще больше, хотя казалось уже худшее давно позади. — Он спасал свою репутацию! Вот и все. Не было никакой заботы. Не бы-ло».