Идеальна для меня

Можешь выделить мне охранника!

Глядя в глаза Конрада, я была уверена в его непоколебимом отказе, как вдруг в них загорелась темная идея. Будто он что-то задумал.

— Естественно, я выделю тебе охрану. И пойду с тобой сам, — выдохнул он, заставляя меня едва ли не подпрыгнуть на месте, как маленького ребенка. Он внимательно проследил за моей реакцией, а затем вдруг протянул: — Я разрешу тебе сходить за кофе, если ты сделаешь кое-что для меня, Эмми.

Сердце в груди бешено заколотилось, вырываясь наружу. Я крепче сжала пальцами края столешницы и понуро выдавила из себя, ожидая худшего:

— И что же это?

— Ужин, — тут же заявил он. — Сегодня. Мой друг с семьей приезжает на пару дней из Германии. Это в соседнем доме.

Часть 44

Если бы однажды кто-то сказал мне, что за обычным кофе меня будут сопровождать десять охранников и сам Конрад Шульц, рассмеялась бы прямо в лицо. Но теперь это была моя реальность. И она нравилась больше, чем просидеть еще один бессмысленный день в стенах пентхауса.

— Зачем это? — я содрогнулась, ощутив, как Шульц переплел наши пальцы, удерживая меня так крепко, как стальные наручники.

— Так безопасней, — твердо заявил он, показывая всем видом, что спор бесполезен.

Конрад смотрел прямо перед собой, а я, не скрывая этого, в открытую разглядывала его профиль. Пыталась понять, что творится в голове этого мужчины?"

"Сегодня густые волосы Шульца не были уложены и слегка закручивались в крохотные свободные завитки. Небольшая небритость добавляла ему пару лишних лет, но босс все равно не выглядел на свой возраст. Острые, прямые скулы подчеркивали пухлые губы и точеный аристократический подбородок. Четкие ровные брови почти всегда были сведены на переносице, образовывая глубокую морщину.

— Что, Эмми? — Я вздрогнула от его низкого, приглушенного бархатного голоса, предназначенного лишь для моих ушей. Еще мгновение назад мне ошибочно казалось, что Конрад слишком глубоко в своих мыслях, чтобы заметить «слежку». — О чем ты думаешь?

— О том, насколько ужасно выглядят мои губы, — без зазрения совести соврала я. Данная тема меня совершенно не беспокоила. Аллергическая реакция начинала спадать, отек практически прошел, а мнение случайных зевак на улице никогда не было в приоритете.

Внезапно палец Конрада, зафиксированный на моей ладони, шевельнулся. «Оковы» казались настолько стальными и неподвижными, что я на какой-то момент даже забыла, что это — живой человек из плоти и крови. Поэтому, когда Шульц принялся выписывать странные узоры, это вызвало странный холодок на спине и мурашки в желудке.

— Твои губы выглядят прекрасно, и ты думаешь не об этом, — не спросил — постановил он. Будто его мнение было истинной правдой, не требующей подтверждения.