Идеальна для меня

Именно поэтому третий раз за день я отправилась в душ, где решила, что больше не стану подниматься наверх к детям. Сабина ревновала меня к отцу, что было видно невооруженным глазом, а Артур заметно привязывался. Зачем, если через три дня меня здесь не будет?

Я уже собиралась выключать воду, как услышала открывающуюся дверцу в кабину. Мне не нужно было поворачиваться, чтобы знать, что это Он.

— Ты быстро, — прошептала я, опираясь руками об каменную стену впереди. Ладони Конрада прошлись по моей талии, изучая ее словно впервые, а затем крепко сжали ягодицы, разминая их, поглаживая. — Как же работа?

— У меня отпуск, — внезапно заявил Шульц, зарываясь носом в ложбинку на шее. Мысли выбились из головы мгновенно, и я не сразу осознала, что только что услышала нечто невероятное из уст мужчины. То, что никогда не звучало в его исполнении. Отпуск.

— Что?! Но ведь запуск нового смартфона… — резко повернувшись к нему, я совершенно забыла о том, что полностью голая. И совершенно не подумала, что Конрад тоже обнажен. Дух из тела выбил вид его мускулистых рук и пресса, по которым стекали капли горячей воды. Это выглядело настолько впечатляюще, словно я присутствовала на съемках рекламы мужского бренда. И бесчисленные шрамы не мешали. Наоборот, в темно-синем приглушенном свете делали его более соблазнительно.

— Подождет, — кратко и четко закончил за меня предложение Шульц, а затем медленно поднял в воздух и насадил на свой каменный горячий член.

Грубо, нетерпеливо, до самого упора. Дух покинул тело за считанные мгновения, пальцы судорожно зарылись в его влажные волосы. Он поднимал меня вверх медленно, а опускал вниз резко. Снова, снова и снова.

Я прикоснулась губами к его щеке, ощущая свое бешеное сердцебиение и то, каким твердым было тело мужчины. Будто бронированная сталь. Будто высеченная лучшими мастерами эпохи Возрождения скульптура, по типу «Давида» Микеланджело.

— Ты такая красивая, Эмми… — шептали его губы в агонии, пока набухший внутри член готовился к финалу. Удары становились все резче, эмоции острее. Тело сводило в предоргазменной судороге, затуманенный мозг просил лишь одного: не останавливаться. — Ради тебя весь мир подождет."

"И я кончила от его слов. От его жадного поцелуя, от его глубокого толчка. Задыхаясь от эмоций, содрогаясь от вырывающихся наружу чувств. Повиснув на Конраде, вжавшись в него так остервенело, будто пыталась проникнуть под кожу.

* * *

Я проснулась от ноющего ощущения между ног и приятной слабости в мышцах. Из памяти напрочь выбился момент засыпания, но я точно помнила, что Конрад был рядом. Крепко накрепко вжимал в себя, не выпуская из объятий. Будто я действительно могла сбежать после такого количества оргазмов! Сейчас же место позади пустовало, что совершенно не удивило.