Идеальна для меня

Но гордость не позволила показать Шульцу, как сильно он задел меня, как сильно ранил в самое сердце. Будто бы это обнажило ту часть меня, которую видеть никому не стоило. Поэтому пролежав еще около получаса, я дождалась ровного дыхания и на носочках молниеносно сбежала на кухню.

— Оу, Эмми! Наконец-то… — Барбара радостно ударила в ладоши, заприметив меня. Женщина судорожно готовила поздний ужин. Что-то жирное, но пахнущее безумно вкусно. Увы, но при виде готовых продуктов меня резко замутило, и лишь усилием воли и из уважения к чужому труду удалось не подать виду. — Мистер Шульц не говорил, что хочет? Я позволила себе выбрать блюда на свой вкус, вы не против? Ах, как же давно здесь не было совместных ужинов!

Скользнув усталым взглядом по расставленным приборам, я увидела три заготовленных тарелки. «Видимо, — догадалась я, — в этом доме повару принято есть с хозяевами. Очень мило».

— У вас есть алкоголь? — неожиданно для самой себя спросила я. Барбара замерла с четвертой тарелкой в руке, которую тоже собиралась поставить рядом с остальными. — Простите, но… Мы кого-то ждем? Конрад меня не предупредил.

Женщина растеряно отряхнулась, будто возвращаясь мыслями от моего внешнего вида к сервировке стола, и испуганно прикрыла рот рукой.

— Ох, черт… Я думала, раз мистер Шульц привел вас сюда, то… То… — она моментально захлопнула рот рукой и снова уставилась на меня с широко распахнутыми глазами. Нервно сглотнув, Барбара выпалила: — Я подумала, что босс приведет своих друзей, желая вам их представить, простите мне мою самоуверенность.

Последнее предложение Барбара тянула слишком долго, будто придумывая на ходу, а я чувствовала себя настолько опустошенной, что совершенно не хотела разбираться в ее моральных терзаниях. Будучи безумно уставшей, дома я тоже использовала больше тарелок, чем нужно. И это уж точно не то, на чем стоило концертировать внимание.

— Я не буду есть. Что насчет алкоголя? Конрад ведь не соблюдает дома сухой закон? — вопросительно приподняв бровь, я сама выхватила с барной стойки широкий винный бокал, а после приняла откупоренную бутылку вина, врученную мне Барбарой.

Больше всего в пентхаусе Конрада мне нравилась маленькая и уютная угловая комната с панорамными окнами, открывающими добрую часть невероятно огромного города. Закутавшись в плед, я села на высокий теплый ковер, оперлась спиной на стоящий позади письменный стол и уставилась перед собой. И внезапно все трудности стали плевыми и неважными, проблемы утонули в вине и невероятном пейзаже всегда пылающего Нью-Йорка. Это был мой город, вечно куда-то спешащий, работающий, не унывающий. Здесь никто не отдыхал, непременно двигаясь вперед.