Мама для его сына

– Чтобы мы не обижались, нужно соглашаться, а не красиво отшивать. Хотя бы окна открой в спальне, свежий воздух тебе полезен.

Спускаемся вместе на первый этаж, Даша собирает сыну на улицу воду и пюре, а я провожаю их взглядом.

Отходят все дальше в тень деревьев.

Можно и моментом воспользоваться.

Набираю Гену и зову всех в гостиную.

Народ быстро собирается, почти последним входит Мурад.

Сука, нет доказательств, но пока что не могу смотреть на него, потому что все может оказаться правдой, или наоборот.

Я не имею права сомневаться в нем, и одновременно с этим имею.

– Ну что, кто был со мной в ночь перестрелки остались остальные идите.

Народ расслаивается, смотрю на каждого. Пытаюсь вспомнить, кто был где в последний момент, когда я был еще в клубе.

– Вспомнили что видели? Кого видели? Как проглядели?

– Как прошли не знаю. Ты сам знаешь, Дал, что мы там досмотр не устраиваем, – начинает первый, кто на входе стоит в клуб. – Камеры проверили.

– Этот откидыш был с какими-то двумя сучками. Терся со многими. Может сам был дилером, не знаю. Порошок Демида. Есть вариант, что он его просто купил у него и уже приехал готовый в клуб.

– И что за сучки?

– Одну вроде нашли. Вторая хер знает кто.

– Отлично поработали. На все мои вопросы, я услышал «бе-е-е». Ладно. И как они съебались? Кто где был? Я-то уж точно был в отключке. Поливал кровью асфальт. А вы?

Смотрю на каждого, пронзаю взглядом.

Сука хоть убей, нет среди них крысы. НЕТУ!

Начинают говорить по очереди, подтверждать мои подозрения. Вот только Мурад молчит.

– Со всеми вами ясно. Остался только черный ход. Что скажешь, Мурад. Видел кого-нибудь? Точнее нет. Сначала такой вопрос – ты был на месте?

Сжимает челюсти. Парни притихли. Гена вообще весь венами, вздутыми покрылся от злости.

– Я не понял. Какого хуя творится? На меня оба смотрите, – повышаю голос. – Я чего-то не знаю?

Так и хочется достать ствол из шкафа.

– Вышли отсюда остальные.

Жду, когда разойдутся, а сам наблюдаю, как мои, сука, братья готовые порвать остальных друг за друга, готовы тоже самое сделать против самих себя.

– А ну выключили бычку. Че устроили?

Отворачиваются.

– Говорите, – прикрикиваю. – Оба.

– Пусть сам говорит, – Гена сует руки в карманы.

– Мурад? Ты был на своем посту? – тишина. – А в момент перестрелки? – смотрит в пол.

Молчит. Говори же бля.

– Мой пистолет на своем месте. Я сейчас возьму его и всажу пулю в твою голову, если ты будешь молчать.

Наконец поднимает глаза, а мне уже срать на то, что он скажет.

Он уже ответил по сути.

– Не был. Ни на выходе, на входе, где напали.

Втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы, сжимаю кулаки.

Все-таки иду к полке, выдвигаю ящик, в руку ложится черный ТТ.

Разворачиваюсь, крепко сжимая.

Смотрю в его глаза. Не боится. Мы все не боимся пуль.