Мама для его сына

Прошу воды, но аж пугаюсь, когда рядом со мной подскакивает эта маленькая юла.

«Она тут что делает?»

И эта одежда ее.

Наклоняется и показывает мне все, до чего сейчас не дотянешься. Еще стояком ее напугать не хватало мне, благо тело как после мясорубки, захочешь не встанет.

Чувствую, как напрягается, трясется. Надо срочно ее успокоить. А этим дебилам головы оторвать, потому что она походу видела все.

Впечатлительная, но факт того, что волновалась меня изнутри царапает. Готов урчать довольно.

Сам не понимаю отчего, но почему-то приятно радует. Не безразличен?

Опять смотрю на аппетитные формы и не могу промолчать, но кажется красивая обиделась на меня.

Ладно, сейчас я не мобильный. Потом по заднице надаю за то, что дерзит и уходит от меня, когда я с ней говорю.

Остался в комнате один и скучно стало.

Нет, надо приходить в форму и вернуться в строй, а не овощем лежать.

Попытался подняться, и меня будто жаром окатило и в грудину кто-то с кулака врезал, такие ощущения были.

– Твою мать, – застонал от боли.

В висках начало стучать, пришлось оставить попытки.

Только расслабился, как в комнату Гена пришел.

– Привет, Дал. Ты как?

– Готов танцевать. Привет.

– Ага я вижу.

– Почему один? Где Мурад?

– Дал, такое дело, – замолкает.

– Гена, у меня правая рука все еще сильная и здоровая, поэтому говори быстро и по делу, пока я кулак не сжал. Заебали, что ты, что Серый.

– Тех мудаков на джипе догнали, они в «амбаре» тебя ждут. Все здоровы, никто не пострадал. Но вчера, после перестрелки, точнее одновременно с ней в клубе нарик откинулся с кучей кокса в кармане. Клуб закрыли, менты на месте работают. Отобрали лицензию, предъявили дохуя дерьма по закону. Поэтому и в клинику не поехали, чтобы тебя не сразу достали, – выпалил он, как и просил.

Выслушал, и просто… Просто пиздец.

– Еще чем порадуешь? – я даже злиться не могу, я в ауте лежу.

– Это все… пока что.

– После обеда сбор. Если встать не смогу, сюда придете. Иди.

Кивает и уходит.

А я вместо того, чтобы все рационально обдумывать и планировать, стал слушать, как из забытой Дашей рации детской, она общается с мелким.

– Иди ко мне мой сладкий мальчишка. Кто у меня такой хороший, дал выспаться, Даше? Такой взрослый, да? – сын смеется и что-то там кряхтит.

Даже я улыбаюсь.

Но надо их отправлять отсюда.

После сходки, которую я не отменю теперь, пойду строго по плану.

«Эта тварь за все ответит. Я его на куски порву и собакам скормлю».

Проваливаюсь в сон, а просыпаюсь от того, что меня всего трясет.

Просто хреначит тело, как будто шокером долбят.

– Твою мать, – чуть ли не прикусываю себе язык в попытке говорить. – Даша, – чуть слышно зову ее.

В комнату входит мой человек.

– Босс? Вызывали?

– Зови кого-нибудь, быстрей.