Единственная для Хранителя Закона

Предвкушая семейный вечер, медленно спустилась по лестнице, подняла глаза и обомлела: моя дочь, вместе с Tшeppом, куда-то весьма деловито направлялась!

— Грей! — вскрикнула я. — Хватайте!

И мой охранник, казавшийся таким профессиональным, таким собранным, замешкался! Посмотрел на мою дочь, а после — на меня. Он что-то хотел, спросить, но до его ли глупостей мне было?!

Я прыгнула вперед, прыгнула, вливая в ускорение остаток своих магических сил. В ушах зазвенело, перед глазами заплясали черные мушки, но Деми я все же смогла схватить. Схватить, прижать к себе и…

Сознание окутала тьма.

В себя я пришла не скоро — запас колдовской силы успел изрядно пополниться. Вот только… Я ожидала очнуться в целительском покое, в своей спальне, на мостовой, в конце концов! Но жизнь и Судьба плевать хотели на мои предположения, и потому очнулась я со связанными за спиной руками!

Перед глазами была тьма, но это ощущение я уже знала — та сама лента, которой мне прикрывал глаза Грей.

Быстро-быстро моргая, я оценила окружающую обстановку: бедно обставленная комната, мало света и куча глины. Глины, из которой торчит обрывок какой-то тряпки. Обрывок тряпки, несколько волосков и… И руки мои тоже испачканы этой глиной!

«Не было моей дочери на улице, — осознала я. — Голем, который принял облик моей дочери. Ее волосы, чтобы не сползала иллюзия, и мое кружево — чтобы усилить воздействие адресно, именно на меня. Вот почему Грей замешкался: он просто не понял, отчего я паникую».

Мне стало страшно. За себя — что теперь будет? За Грея — вряд ли его смутил мой ускоренный прыжок. Девять из десяти, что его чем-то отвлекли. Либо подстрелили издалека, либо отвели глаза.

«Лучше бы глаза отвели». Я прикусила губу. «Ну как же им удалось подловить меня? Или они дежурили, или в Академии есть соглядатай».

Но через пару минут до меня дошло, что в академии может и не быть соглядатаев. Достаточно поставить человека наблюдать за воротами.

«А может, и вовсе через кружево отслеживали», — отрешенно подумала я.

В голове назойливо билось запоздалое сожаление. Все было бы куда проще, если б я сожгла ту проклятую сорочку. Самую страшную, самую уродливую из всех оставшихся у меня вещей.

Все-таки, кто бы ни отпорол кружево, он хорошо меня знал. Я оставила ту тряпку просто на всякий случай, но при этом носила последний раз так давно, что уже толком и не помнила, как она выглядела в точности.

От быстрого моргания заболели глаза, и я перестала хлопать ресницами. В тот же момент лента вновь стала непроницаемой для взгляда."

"«Становится понятной истерика Деми: она что-то почувствовала и надеялась, что если будет капризничать достаточно сильно, то я останусь дома. Все же, несмотря на свой дар, она еще ребенок». Я вздохнула про себя.