Единственная для Хранителя Закона

Конечно, моя малышка получала классическое имперское образование, ее учили петь, читать стихи, музицировать и писать маленькие акварельные этюды. Но моя непоседа не слишком-то преуспевала во всех этих науках.

Но сейчас я смотрела на… На очень, очень проникновенные акварели. Да, конечно, я видела детскую руку. Но вместе с тем я видела уверенную детскую руку.

— Мам? — Пока я рассматривала природу, моя девочка сама меня нашла.

— Засмотрелась, — улыбнулась я. — Очень хорошие, красивые работы.

Деми была очаровательна в сливочно-желтом платье, со своей короткой прической и задором в ясных глазах. Вид немного портили пятна краски на щеках малышки, но, увы, волшебная акварель смывается лишь через десять дней. Так что придется делать вид, что так и задумано.

— А тут почему-то раму заменили, — Деми нахмурилась, — кто-то уронил мою акварель?

Проследив за взглядом дочери, я увидела самый большой рисунок. Кажется, он слегка помят? Неужели мы могли…

— Я сама вставляла в рамку, — проворчала Деми, — и чуть-чуть испортила. А сейчас…"

"— Прости меня, — повинилась я. — В темноте коридора мне не удалось полноценно восхититься изображением Tшeppа. Он меня, м-м-м, немного напугал.

— Но ведь он такой добрый? — простодушно удивилась Деми.

— Самый добрый, — согласилась я.

И, взяв дочь за руку, поспешила к Карин, которая наблюдала за нами со стороны. Чуткая, тонко чувствующая, она не стала подходить к нам, считая, что может помешать. К сожалению, именно сейчас она была права: я страшно соскучилась по дочери. Сейчас бы бросить все и отправиться на пикник, с зачарованной палаткой и корзинкой, полной еды.

— Вуф! — Рядом материализовался Tшepp.

«С двумя корзинками еды», — поправила я себя.

— Не кормили? — ужаснулась дочь. Пес что-то глухо проворчал, и Деми рассмеялась. — Кормили целых полчаса назад! Мамочка, мы же не дадим Tшeppику умереть с голода?

— Конечно, не дадим, — улыбнулась я.

— Эйлин, надо идти. Твоя служанка тебя боится, — сказала Карин, едва мы приблизились к ней. — Хранитель Закона ждет вас в чайной гостиной. А я, с твоего позволения, воспользуюсь своим выходным.

И тут, в этот самый момент, до меня дошло, что я все это время не платила Карин жалованье. Прикрыв глаза, я медленно выдохнула, затем вдохнула, но сказать ничего не успела.

— Помощник алворига Трегерета выдал мне жалованье. Тебе не кажется, что там слишком много?

— Карин, я плохой друг. И я даже не представляю, сколько там, потому что я забыла про все, — честно сказала я.

— Ты хороший друг, и мне страшно стыдно брать деньги за то, что приносит удовольствие, — тихо-тихо проговорила Карин и, повернувшись к нам спиной, ушла.

— Мы обидели Карин? — испугалась моя малышка.

— Нет, все хорошо. — Я покачала головой.