Избранная для северного дракона

На разговоре было непросто фокусироваться, ведь мысли то и дело норовили соскользнуть к Нике.

Странно, что годы нашей разлуки дались мне намного легче, чем последние часы. Теперь секунды без нее оборачивались днями, стягивали сознание в тоскливую пустоту и жалили острыми укусами одиночества.

Хорошо, что оков стало больше, иначе я давно выдрал бы их из стены и отправился к ней за пояснениями.

Какого кхара она солгала?

Что за демон ее попутал?

Каждое лживое слово вонзилось в душу ржавым гвоздем, и оставило гноящийся след. Кто она, моя ирэя? Ангел во плоти или демон, спрятанный под прекрасным ликом? Не знать свою истинную оказалось хуже, чем гулять весной по тонкому льду. Вручаешь сердце на милость незнакомки и ждешь. Захочет — растопчет, захочет — пригреет.

Моя мать считалась ирэей Пепельного Дракона, хотя много лет подчинялась его воле лишь формально. Втайне же мечтала о единоличной власти. Не успел прах мужа развеяться с Низины Духов, королева изгнала меня, преемника, и установила свои порядки.

После предательства собственной матери каждая ложь, даже самая мелкая, стала трубным гласом сигнального рога, возвещающим о близости врага.

В невеселых мыслях ужасно хотелось скомкать день, как бумажный шарик, чтоб быстрей наступил момент новой встречи. А когда подоспел долгожданный миг, пожалел, что не владею магией, замедляющей минуты.

Я заметил ее приближение издалека. Ощутил теплое облако эмоций на подходе к башне, уже на лестнице почуял нежный аромат кожи. С наслаждением нырнул в озера серо-голубых глаз, как только Ника появилась на пороге. Чистая, свежая, бурлящая жизнью — словно родниковая вода, которую пить охота без остановки… И ведь не скажешь по ней, что родник отравлен!

С трудом перевел взгляд на Дариуса — тот без слов все понял. Кивнул и тут же напялил звуконепроницаемый колпак.

— Почему? — сходу потребовал объяснений.

Внутренне сгруппировался, готовясь к новой порции лжи. Но, похоже, на сей раз она врать не собиралась:

— Все гораздо хуже, чем ты думаешь.

— Объясни.

— Позволь мне сначала тебя подлечить, — ее узкие ладошки робко потянулись к моей груди. — Если мы увлечемся разговором, стражникам станет понятно, что мы тут не целительством занимались. В следующий раз меня могут не пустить.

Откладывать разговор не хотелось, но против ее доводов не поспоришь. Кивнул, и в то же миг маленькие руки осторожно накрыли кожу под ключицами в тех местах, где рубашка оказалась порванной в клочья.

Из тонких пальчиков полилась живительная сила, крыльями бабочки порхая как внутри меня, так и снаружи, исцеляя, латая раны невесомыми, чуть щекотными прикосновениями. В серых глазах заиграли зеленые блики, а меж бровей пролегла едва заметная морщинка.